Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
Таким образом, немцы закрыли район стыка двух дивизий.
– Хилое прикрытие, – проговорил старший лейтенант.
Ответил Васильев:
– Немцы собираются наступать, больше сил на стыке им не требуется, нам бы столько войск, а то против двух дивизий одна, которая по штату не сравнится с гитлеровской. Ну, да ладно. Предлагаю план действий.
Офицеры переглянулись. Шелестов сказал:
– Давай свой план, капитан.
– Идем северной стороной, подходим к позициям танкового взвода, крайнего слева отсюда. Удастся пройти скрытно – хорошо, не удастся – у моих ребят есть противотанковые гранаты РПГ-41, недавно поступили в полк.
Бойко пожал плечами:
– Нормальный план. Танки нам особого вреда причинить не могут, минометы развернуться не успеют, личный состав будет на отдыхе, остаются только дозоры. Если ударит наша артиллерия, да еще рота проведет атаку при поддержке огневых средств полка, то прорваться можно.
Шелестов хитро посмотрел на разведчика:
– Думаю, это не твой личный план, капитан, и он согласован с командованием полка.
Васильев улыбнулся:
– Ну, моя доля в его составлении тоже есть. Этот план рассчитывался без учета тех сил, которые немцы бросят на стык.
– Понятно. Хорошо, значит, в 0.00 часов начнем. Да, капитан, как наши узнают, что мы двинулись к фронту?
– Зеленая ракета. Я дам ее, когда выйдем из леса. В штабе полка будут знать: прорыв начался.
– Хорошо. В 0.00 часов всем быть готовыми к прорыву.
Офицеры направились к подчиненным доводить план прорыва и определять каждому бойцу персональную задачу.
Шелестов направился к группе, она находилась на северном краю оврага, подошел к Маханову. Тот сидел на поваленном дереве и молча глядел в землю.
– О чем думаете, Николай Иванович? – спросил майор.
– Думаю, сколько людей из-за меня погибло.
– Опять вы за старое? Нет в том вашей вины. Это война.
