Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
Изгибался и бился о кровать в надежде, что шум этот услышат в подвале, но все тщетно. Его искали и не нашли. Больше сюда они вряд ли придут.
Теперь оставалось думать о том, что хотят от него диверсанты, которые так ловко устроились в советском тылу. А что тут думать? За ним охотились, его заманили в ловушку. А в Москве будут считать, что он – предатель. Арестуют Роймана, жену Тамару, тестя Савелия Савельевича Гридмана. Ни за что арестуют. И будут выбивать, с кем был связан их муж и зять. И ничем Маханов сейчас не может помочь ни им, ни себе.
Звонок в кабинете Платова раздался в тот момент, когда он сам собирался звонить в город.
– Да?
– Это старший майор Фриш.
– Слушаю.
– Да нечего докладывать, товарищ майор.
– Что это значит, товарищ Фриш?"
"– Человек, которого вы разыскиваете, действительно приехал в деревню Горбино Олевского района. На похороны отца он не успел, но на поминках был. Его видели местные жители. Собрался уезжать в Москву, чтобы в понедельник быть на работе. И в ночь с 20-го на 21-е число исчез.
Платов удивился:
– Как исчез?
– Его нигде нет. Силами НКВД приняты меры к его поиску. Но они не дали результатов, по крайней мере, на данный момент. Завтра поиски возобновятся. Если бы вы предупредили меня о прибытии в область столь значимой личности, я бы обеспечил его безопасность и в деревне, и в пути. Но у нас по Маханову никаких указаний не было.
– Я понял вас, продолжайте поиски. Подключайте любые силы. Я должен знать, что произошло с Махановым. Все, до связи.
Платов бросил трубку на рычаги аппарата.
«Эмка» Платова подъехала к известному в Москве особняку одновременно с «Паккардом» Берии и «ЗиСом» охраны.
Вышел его личный помощник:
– Товарищ Платов?
– Я.
– Лаврентий Павлович ждет вас в своем кабинете. Я провожу вас.
– Не надо, я знаю, где кабинет наркома.
– Это моя обязанность.
