Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Смотровые ямы, полки, бочки, видимо, со смазочными, инструменты — все в образцовом порядке, по уму расположено и весьма ровно.
Только вот брезент, которым прикрыт кузов полуторки. К чему бы это он так брошен, небрежно.
Продолжая слушать да поддакивать, Акимов заложил руки за спину, прошелся по ангару, избегая смотреть на заинтересовавший его предмет, но постепенно к нему приближался. И наконец, подойдя впритык, вполголоса позвал:
— Вылазь, матрос потемкинский, задохнешься ведь. Давай, а то сам вытащу.
Под брезентом завозились, и на свет показалась сконфуженная физиономия с подбитым глазом.
Акимов демонстративно глянул на часы: десять утра.
— Детский сад. Прогульщик.
С пренебрежением отвернулся от Пожарского, бросил Пельменю:
— Следующим разом порть не только табличку, но и болтики.
Андрюха смешался, но, сделав честные глаза, спросил:
— Какие болтики, Сергей Палыч?
Акимов вздохнул, потер лоб, грустно спросил:
— Совсем за дурня меня держите?
Не дождавшись ответа, продолжил:
— Нашли себе общего врага и сплотились.
Молчание.
— Сами не замечаете, что постоянно врете, юлите, скрываете. Считаете, это хорошее дело, вранье-то это вечное?
— Сергей Палыч, так ведь…
— Так — не так. Все у вас не так. Ведь случись что, помяните мое слово, снова к нам побежите, как уже было, и не раз. А! — взмахнув рукой, повернулся и пошел к выходу.
Глава 13
Колька нагнал у самого забора:
— Сергей Палыч, ну погодите.
— Не о чем говорить, — отрезал Акимов, не оборачиваясь.
— Хорошо, хорошо, гад я, гад, а то вы не знали, — уже не церемонясь, ухватил за руку, — одно скажите: чего приходили, что искали?
Сергей не сдержался, сплюнул:
— Тебе-то что?
— Сергей Палыч…"
"«Ну наконец-то. Теперь вот он, Колька настоящий, прямодушный, а не дрянь склизкая, обтекаемая. Как хорошо, что змея этого нет тут. Убедителен, аспид, до чертей, кого угодно уболтает».
Он позвал, как бы нехотя:
— Пошли, покурим.
«Ничего. Главное — выудить парня из-за этого забора. Вытащить его оттуда, оторвать от пацанов, поодиночке они более на людей похожи, еще туда-сюда, это в куче все, как волчата. Отойдем в сторонку, с глазу на глаз проще будет ему услышать. Дурак, ох, дурак легковерный, ничему его жизнь не учит. Хотя что, ты-то не лучше…»
Колька неизвестно что думал, но послушно, без вопросов следовал за ним. Закурили, отойдя в сторону от дороги.
