Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Яшка тоже было разбежался, но Яковлев так нахлобучил ему козырек на нос, — «Тебе рано, щенок», — что Анчутка ткнулся в него, точь-в-точь слепой кутенок.
Когда «Победа» отчалила, Колька отдал «Герцеговину» Яшке, закурил свою. Ольга высоким, вздорным голосом спросила:
— Это что же было? Все, что ли? Скучно, быстро и неинтересно.
— А ты приключений ждала? Скачек по прериям, стрельбы и красоток на рельсах? — проворчал Колька. — Чистая работа.
Пельмень, желчно сплюнув, добавил:
— Ага, еще и на чужой машине и бензине не своем.
— Морда протокольная, — зло пробормотал Яшка, — ишь, «рано», «щенок»!
Колька не ответил, вглядываясь в темень.
К отделению и на шоссе в центр надо было ехать прямо. Однако задние габариты «Победы», отчетливо видимые сквозь пелену плотного мокрого снега, вдруг исчезли.
— Свернули?
— Куда свернули? — подхватил Пельмень, также сбитый с толку. — В город прямо.
И выругался матерно, запоздало спохватившись, хлопнул себя по губам.
— На переезд поперли?!
— Чего сепетишь? — не понял Колька.
Андрюха, почесывая затылок, промямлил:
— Я, Никол, бензин слил…
— Зачем?!
— Так я ж думал, пусть проедет, поближе к отделению, а там куда он денется, в сапожках по снегу.
— На сколько ж там в баке?
— На километр-полтора…
Яшка хохотнул:
— Не, ну точно павлик! — извлек из рукава какую-то вещь, вгляделся в нее на свету и присвистнул. — Фью, вот урод. Я думал, лопатник.
Ольга без лишних слов треснула ему по шее.
— Ну что?! Я по привычке. И это не кошель, ключи галимые. Так что не считается! К тому же у такого упыря — сам бог велел. Ах, да, — спохватился он, — Колька, ты давеча спрашивал, смогу ли я того признать, упыря у железки, что тетку загрыз…
— Ну, ну?!
— Вот и ну. Этот — вылитый он. Даже очки такие же.
— Что болтает этот ворюга? — переполошилась Оля.
Колька не ответил, судорожно соображал: «Точно. Почему чекист без машины и один? А если Яшка не ошибся, глаз-то у него цепкий, воровской? А если они вообще… заодно?!»
Все, некогда думать.
— Ольга, живо домой, звони в ментуру, пусть чешут на переезд. Мужики, вы как, со мной?
Пельмень сообразил тотчас:
— Айда напрямки.
Яшка если и не понял, смело кивнул.
Они помчались к железнодорожному переезду, через который шоссе шло в сторону области, насквозь по кварталу, прямо через кусты, между дровяных сараев, мимо расселенных брошенных бараков.
