Жизнь в чужой форме не может быть столь монотонной и однообразной. В комнате пылает единственная сигарета — мужская, сильная, заполненная табачным дымом. Окно выходит на белый лес, заснеженные деревья и железную дорогу, словно мост в бесконечность. Здесь женщина отрывается от своего уныния и фантазирует о путешествии — куда бы она ни поехала, не важно где-нибудь далеко-далеко....
Чего только у этого снабженца в закромах нет. Бесценный товарищ».
— Сейчас порешаем, — солидно пообещал поммастера, шикарными движениями расправляя шланг.
— Серьезная битва за победу в соцсоревновании, — заметил Акимов.
— Разве как-то иначе можно? — холодно спросила женщина за станком, и Сергей увидел, что одной руки нет у нее, пустой рукав ушит.
— Понял теперь? — серьезно, вполголоса спросил Кузнецов. — Чтобы таким вот труд облегчить, ничего не жалко.
— Да… но, все-таки, к нашему вопросу. Адресочек Галины не откажетесь дать?
— С чего это мне отказываться? Тоже, военная тайна: первая Мещанка, дом пять, квартира три.
Сергей заверил, что да, понимает.
Сверху послышался галдеж, топот многочисленных ног — собрание расходилось. Вскоре сверху донесся стук каблучков, и голос, от которого у Акимова сердце зашлось, позвал:
— Максим Максимович, дорогой! Зайдите, пожалуйста, ко мне.
Он головы не поднял, сдержался. Кузнецов, чуть подмигнув, похлопал по плечу, шепнул, проходя:
— Не кисни.
И отправился на зов.
Глава 23
С вечера предупредив Сорокина о предстоящей поездке (детали разговора с Кузнецовым он решил не обсказывать), Акимов поехал в центр с тем расчетом, чтобы прибыть к восьми утра, — кто-то же должен быть дома в ранний час? Искомое строение — бывший доходный дом с гербом над аркой, неподалеку от Ботанического сада, — отыскал быстро, позвонил в нужную квартиру.
Акимов поспешил поздороваться:
— Доброе утро.
— Доброе, — подтвердил старик и тотчас огорошил:
— Вы из прокуратуры?
— Э-э-э-э. Нет, а почему…
Однако на этот раз сыщицкая фортуна внезапно решила подыграть Сергею. Старичок заговорил сам, без намеков и наводящих вопросов:
— Странное и вполне необыкновенное дело, чего я совершенно не могу понять.
Старик поднял палец.
— Галочка в этом доме с пеленок, папа ее покойный — офицер Генштаба, мама — почтенный человек, преподаватель, с горя слегла.
