В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
А до тех пор…
— Когда настанет этот момент, жалости во мне уже не останется.
— Умно, Фрэнки! Так ты считаешь, что я рано или поздно вступлю на путь исправления? Глубокое заблуждение! К счастью, сей прекрасный момент еще не настал и сильно сомневаюсь, что настанет вообще. Ну вот, мы, кажется, и пришли!..
Они стояли возле высокого особняка, где жил Фортескью. Он обернулся и обнял друга за плечи.
— Трейси, заклинаю! Оставь этот безумный образ жизни! Оставь этих женщин и вино и бесконечные азартные игры! Ибо однажды, поверь мне, ты оступишься и погибнешь!
Герцог резко отстранился.
— Не желаю, чтоб видели, как на улице ко мне пристает мужчина, — объяснил он. — Уверен, что грязных намерений у тебя нет. Однако подобные порывы следует подавлять.
— Неужели ты сам не слышишь, сколько дерзости и высокомерия в твоем тоне, Бельмануар? — с плохо скрываемой обидой спросил Фортескью.
— Естественно, слышу. Просто я еще не достиг совершенства в этом искусстве. Однако все равно, премного благодарен за добрый совет.
— Да, очевидно, ты прав, — вздохнул Фортескью. — И раз не желаешь выбрать прямую, пусть даже узкую и тернистую, то остается одна надежда, что рано или поздно ты влюбишься по-настоящему. Глубоко и искренне, и тогда твоя избранница спасет тебя.
— Что ж, уведомлю тебя, как только подвернется такой случай, — пообещал его светлость. — А теперь доброй ночи!
— Доброй ночи! — Фрэнк коротким кивком ответил на его вычурный поклон.
— Для всякого дня достаточно зла его, — ответили ему с улыбкой. — Спи спокойно, мой друг! — и, насмешливо махнув рукой, его светлость перешел улицу и направился к своему дому, расположенному почти напротив.
— Ты бы тоже спал спокойно, если б совесть у тебя была чиста. И если б не старался изо всех сил пренебречь советами своего единственного на свете друга! — с горечью крикнул ему вслед Фрэнк.
— Бедный, несчастный Дьявол! — пробормотал он. — О, бедный мой Дьявол!
Глава 8
ПОПАЛСЯ, КОТОРЫЙ КУСАЛСЯ"
"Для Джона Карстерса зима эта прошла без особых приключений.
