Автор
В Чёрной обезьяне Захара Прилепина читатель оказывается в мире взрослого сознания, где каждый шаг запутан в ответственности перед родителями. Тонкий провал между бытием и небытием заставляет нас осознать глубину жизни через её дыру — недобытие. Каждый новый вздох открывает новые сложности, подталкивая к поискам места в этом мире....
Похоже, «Чёрная обезьяна» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А отец за что бы ни брался — всё было масляным. На одежде у него тоже всегда были жирные следы, но он и ел неопрятно, и пил словно куда-то в бороду, а не в рот. Отчего так скоро пьянел, непонятно.
Про отца же говорили, что он не гнет линию письма, которую нужно гнуть как ветвь, — а у него каждая черточка торчит как копье, оттого, видно, что все мысли у него, смеялись другие переписчики, о своем копье.
Мальчик думал, что, раз так, отец хотя бы умеет бросать копье. Но однажды хмельные отец и его друзья, решили испробовать в метании свои силы.
Вчера ранним утром мать и отец отвратительно ругались.
Мать кричала:
— Ты был писец, а станешь подонок черни, худший из прокаженных. По тебе уже ползают паразиты!
Мальчик увидел впервые, как отец плакал и драл ногтями сырое, как телячий язык, лицо.
— Хоть бы кто-нибудь пришел и убил нас всех! — повторяла мать каким-то чужим, невыносимым голосом.
Мальчик выбежал на улицу, и здесь его поймал за рукав служка с навозным ртом.
— Ты знаешь, что твой отец больше не писец? — спросил он с ехидством. — Он работает при нечистотной канаве на вельможных дворах! Знаешь? Пока ты воруешь сливы и смотришь на мясо, свои монеты он тратит на рабынь!
Мальчик вырвался и плюнул в сторону Навозного Рта.
Он прибежал к тюрьме, но рабам еще не приносили еды — их кормили раз в день, — и поэтому они спали, уставшие от голода.
Если пройти дальше тюрьмы, то увидишь старый город.
Туда лучше не ходить одному — могут обидеть живущие там.
Безбоязненно по старому городу бродит только потерявший рассудок сын лекаря. Если в него кинуть камнем, он не заметит, только пробежит немного на танцующих ногах, а потом опять перейдет на мелкий, суетливый шаг.
Но лучше не кидать камень, потому что кто-нибудь нажалуется лекарю, и тот не придет лечить домашнюю скотину.
Сегодня, впрочем, было всё равно: можно было идти в старый город, можно было кинуть камень в безумного — какая разница, если у тебя отец подонок черни, покрытый паразитами?
В старый город ведет мост.
Сразу за мостом расползлись виноградники, но их сторожат. А жаль: там растет виноград тяжелый, как речной песок, не то что дикий.
