Автор
В Чёрной обезьяне Захара Прилепина читатель оказывается в мире взрослого сознания, где каждый шаг запутан в ответственности перед родителями. Тонкий провал между бытием и небытием заставляет нас осознать глубину жизни через её дыру — недобытие. Каждый новый вздох открывает новые сложности, подталкивая к поискам места в этом мире....
Похоже, «Чёрная обезьяна» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я погладил игрушке шершавую пластмассовую спину и пошел сходить с ума домой.
Дверь была открыта, в кои-то веки…
Стянул ботинки. О, мои белые носки…"
"Услышал голос жены, она читала детям в большой комнате. Что читала, я не разобрал, но отчего-то пугаясь услышать азбучные истины про Лору и норку, скорей пробежал в ванную комнату.
Запустил там воду, поспешно разделся и сел на еще холодное дно ванны.
Сидел, пристыв задом, в брызгах. Потрогал лицо — вдруг почувствовал, что губы улыбаются, но какой-то странной улыбкой, будто бы я начал говорить «Ы», но забыл, как произносится этот звук.
Ноги начал подтапливать ледяной поток, кожа побелела, но так было даже лучше — совсем хорошо стало бы, когда б она вовсе облезла.
Через полчаса, в тех же трусах, которые я долго и подозрительно оглядывал, прежде чем надеть, и в полотенце на плече, что твой патриций, я вышел из ванной.
Мальчик и девочка уже расположились в своих кроватках и оттуда позвали меня.
— Сейчас, — пообещал я и заглянул, будто бы случайно, в комнату, где спали мы, взрослые.
Жена буднично смотрела в телевизор, но я видел ее затылок тысячи раз — это был другой затылок. Уже почти закрывая дверь, чтоб сбежать к детям, я остановил свое движенье и секунду стоял, решая, что же не так, в чем причина.
Рядом с женой лежал мой мобильный.
Входя в дом, я выложил его на полку для обуви и забыл там.
В мобильном были эсэмэски Альке и ее ответы.
— Как же ты живешь на свете? — спросила жена, не поворачивая головы.
Мне почему-то страшно захотелось одеться.
Я сунулся обратно в ванную, но там уже стояла дочь и пила воду из стакана.
— Я же говорил, что не надо пить из-под крана, — голосом, свалявшимся как шерсть, попросил я.
Она допила, аккуратно поставила стакан на край раковины и вышла. Я поискал взглядом брюки в ванной — тщетно.
В комнате раздался мерный стук.
Я осторожно открыл дверь ванной. На полу вполне себе обыденно сидела по-турецки жена с молотком, словно бы изготовившаяся колоть орехи. Перед ней лежал мой мобильный, уже с раздрызганным экраном.
— Выбью оттуда всех, — сообщила она отстраненно.
Под следующий удар я успел подставить ногу — угодило как раз по большому пальцу, с такой скользящей силой, что показалось, ноготь взвизгнул. Он сразу съехал куда-то набок.
Я успел получить молотком по колену и совсем небольно по животу, после чего инструмент оказался в моих руках.
Осмотрелся, словно выбирая, что бы такое забить в доме, раньше мне делать это не доводилось.
