Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
Терехов всё же оглянулся и сначала не увидел Жоры, потом всё же разглядел: почему-то он стал маленький, вдвое убавившись в росте, хотя в тумане вроде бы, наоборот, всё вырастает. И догадался: Репей стоял на коленях и тянул к нему руки.
— Прости, брат! — взывал, как блаженный. — И прими покаяние! Столько напраслины возвёл! Оговорил я её! Охаял! До смерти греха не искупить!
И зачем-то ещё стал крутить трещотку над головой. Несвязная его речь напоминала городской шум, а он что-то говорил, сбивчиво, торопливо, но голос его уже путался с трещащим звуком и увязал в тумане.
Глава 11"
"Если это был дух ископаемой шаманки, то обитал он в той же реальности, что и Терехов, был вполне плотным, имел современные модельные формы и даже определяемый на глаз возраст — эдак лет до тридцати.
Это была не та девица, которую звал в бреду несчастный турист и перед которой благоговел Сева Кружилин, но впечатление на мужчин она производила и притягивала внимание не только ярким костюмом и высоченным ростом.
Они выпили по чашке кофе, прежде чем Терехов спросил имя.
— В прошлой жизни звали Полиной, — призналась она, разглядывая его скользящим неуловимым взглядом. — Но можешь звать Палёна.
У неё в одной реальности шла вторая жизнь. Женщины на Укоке носили имена редкие, замысловатые и наверняка верили, что по своей или чужой воле поменяв его, меняли и судьбу.
— Сама придумала? — усмехнулся Андрей.
— Нет...
