Автор
Начав свой поездку, она видела, как аэропорт преобразился от скучного ожидания до гостеприимной веселой толпы. Здесь царила чистота – беспроводные сети и бесплатные кабельщики добавляли удобства. С каждым прилетевшим город раскрывался в новом свете, поддерживая оживление даже в спокойных уголках.
Даша подошла к нему сзади и тихо сказала в спину:
– Леш, как же мне надоело! Может, уйдем?
Он вздрогнул, обернулся, увидел ее синие бездонные глаза и смущенно забормотал:
– Да-да, конечно.
Он помнил, как у него дрожали руки. Они быстро оделись и незаметно выскочили за дверь.
На улице было чудесно – свежо, морозно, бело, а еще торжественно и тихо. Преддверие Нового года. По тихой улице медленно – гололед – скользили машины.
Даша взяла его за руку, и, ничего не обсуждая, они молча пошли вперед. А руки по-прежнему предательски дрожали, и он страшно боялся, что она это может заметить.
Наконец Даша объявила, что страшно замерзла и ей очень хочется горячего чаю.
– Где? – растерянно пробормотал Лагутин. – Где же найти сейчас этот дурацкий чай? Все же закрыто!
– Не все! – улыбнулась она. – А вокзалы?
Он смутился: болван, недотепа, не сообразил. Недалеко был Белорусский, и они дошли до него минут за двадцать. Там и вправду работали какие-то прилавки, где продавали чай, бутерброды и булочки.
Они сели за столик и поняли, что страшно голодны. Ели чуть подсохшие булочки с изюмом, которые казались им восхитительными, и пили горячий, сладкий, некрепкий чай. И снова молчали. Как хорошо им было молчать!
На вокзале они проторчали почти до трех ночи, а когда спохватились, метро уже было закрыто, а на такси денег не было.
Они пошли в зал ожиданий. Совсем скоро Дашу сморило, и она, положив голову Лагутину на плечо, быстро уснула. А он сидел ошарашенный и совершенно счастливый – сидел прямо, с напряженной и затекшей спиной, боясь пошевелиться, чтобы, не дай бог, не потревожить ее крепкий сон. В те минуты, счастливейшие, надо сказать, минуты, ему показалось, что вот теперь, с этого дня, он не один на этом неласковом свете – у него есть она.
Встречались они полгода, а потом поженились. Лагутин никак не мог поверить в свое нежданное счастье – эта прекрасная девушка с ним? Ничего в нем особенного, ничего, а вот как сложилось.
Любил он ее до дрожи, до обморока – абсолютное солнечное или лунное затмение. Расставание на пару часов воспринимал как катастрофу вселенского масштаба."
"Он так торопился к Даше, как родитель к больному ребенку. Не замечал вокруг никого – какие женщины, о чем вы? Женщин никаких по этой земле не ходило – была одна она, его молодая жена. Все остальные – призраки, миражи, он их не видел.
Свадьбу сыграли не самую скромную. Как Лагутин ни сопротивлялся, будущий тесть настоял на дорогом ресторане.
