Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
А главное, можно в два счета напороться на случайного лакея… или не случайного, а доверенного, как раз и приставленного к этим самым заветным дверям, и моментально встанет вопрос к Аркадию свет Петровичу, московскому негоцианту: а собственно, друг дорогой, какого рожна ты ночной порой по дому шляешься? Если нужник потребен, так тебе ж показали, где ближайший… Одолеют числом и уж попытаются порасспросить на незатейливый и жутковатый здешний манер…
И, что печально, вряд ли получится (как бывало в других местах и в другие времена) прислать сюда сильную тревожную группу, способную в два счета захватить дом со всеми обитателями и учинить расследование с допросами.
В общем, остается одно: не спешить, не суетиться, спокойно плыть по течению. Несколько дней погоды не сделают. В конце концов, еще неизвестно, что именно князь намерен ему поручить — уж из сути поручения что-то да будет видно, что-то да прояснится. Если, пользуясь беззастенчивой лестью (а Федя наш на нее ох как падок), попробовать его разговорить, осторожненько что-то выведать, хотя бы о…
Он встрепенулся, поднял голову.
Подкрался к двери, прислушался.
— Аркаша, сокол ясный, ты где? Темнотища у тебя тут, а я свечу обронил, она, стервь, и погасла…
Взяв подсвечник, Савельев вышел в прихожую, настороженный, готовый к любым неприятным неожиданностям.
Таковых вроде бы не усматривалось. В прихожей обретался один-единственный человек, господин капитан Тягунов — сразу видно, успевший изрядно принять на грудь.
