Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Солдатскую смекалку не пропьешь и не потеряешь… Двадцать пять годков под барабаном…
Он проворно, большими кусками, покромсал хлеб и колбасу на поднятом с пола листе бумаги, пробку выдернул огромным штопором так проворно, что Савельев и глазом моргнуть не успел. Разлил по стопкам (размером не менее привычных Савельеву стаканов его времен). Свою тут же осушил залпом, покривился, нюхнул кусочек хлеба, чем в видах закуски и ограничился. Оглянулся на плотно притворенную дверь, понизил голос:
— Чего тут церемонии разводить… Вот кто мы с тобой, Аркаша? Ежели начистоту — нищеброды, голь перекатная.
— Плохо кончил, — сказал Савельев, неспешно прихлебывая вино.
— Зато пожил! И как пожил! И не он один из грязи в князи.
— Но теперь-то вроде по-другому пошло? — сказал Савельев.
— Вроде Володи, на манер Кузьмы… Я в церковь не особенный ходок, но аж пять свечек поставил, да самых толстых, когда судьба меня с князем свела. Жутко, конечно, было в первый раз в грядущие времена прыгать, да потом приобвыкся. Людишки — они, если подумать, те же.
