Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Ничего в них самих такого уж особенно нового… Эх… Думал, золотое дно?
— А что такое? — спросил Савельев, изображая озабоченность. — Что тут может не так идти? И алмазов там можно брать ведрами, и все прочее, о чем ты говорил, очень даже выполнимо, если постараться…
— Ох, Аркаша… Ты к Федюне присмотрелся как следует?
— Да вроде.
— Интересное сегодня представление он закатил?
— Весьма, — сказал Савельев."
"— Вот только толку от этого представления никакого. Позабавил князюшка свою красавицу разными чудесными зрелищами — и все тут.
Стешка неделю валялась, как бревно… Одним словом, сиятельство наше подкузьмило нашей коммерции — да и своей собственной в первую очередь — так, как и вражина не подкузьмит… Зато Таньку повеселил и сам вдосыть налюбовался будущими достижениями науки. А мне на эти достижения знаешь что бы положить? Я человек простой и незамысловатый, мне б вместо красивых картинок деньгами взять… А тебе? Интересует тебя грядущая наука и ее великие достижения?
— Да как-то не особенно, — пожал плечами Савельев.
— О! — воскликнул Тягунов, наполняя стопки. — Дельно и трезво мыслишь, Аркаша. Не то что наш Федюня… Ты хоть знаешь, каков у него конечный замысел? Хотя откуда тебе… Так вот… Желает сокол наш, собрав нашими трудами немалый капитал, сбежать отсюда навсегда, поселиться прочно в каком-нибудь грядущем времени, где поспокойнее, и уж там со всем пылом заняться науками — а денежки, соответственно, нужны, чтобы покупать самые лучшие научные приспособления, или как их там зовут… Только даже я, науками не отягощенный, а всего лишь уменьем читать, писать и арифметические действия производить, вижу, что ученый из него — как из собачьего хвоста сито.
