Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Потому что поручик опасался одного: вдруг на колдуна зелье не подействует, и он именно что будет где-нибудь во мраке поджидать виновника, а то и какие-нибудь свои искусства против такового в ход пустит… Уладилось…"
"Он шел то по совершенно темным, то чуточку освещенным падавшим в окна лунным светом коридорам, поднимался и спускался по скрипучим ступенькам, давно требовавшим заботы столяра, сворачивал, стало казаться даже, что он все же угодил в некую ловушку, и оказался опутан чьим-то дурацким колдовством — и это будет продолжаться до утра.
Нет, приблазнилось. Настал момент, когда он сразу понял, что добрался до цели: очередной коридор заканчивался не тупиком, как показалось сначала, а невысокой, узкой, в одну створку дверью. Над круглой ручкой в строгом геометрическом порядке, на одной линии, располагались замочные скважины — не одна и не две, а целых три… И это, конечно же, цель…
Поставив фонарик перед дверью так, чтобы светил в потолок, Савельев полез за отмычками, сначала — за кушаковскими.
Он оставил карманные часы в комнате и потому не мог засечь время — но, по прикидкам, прошло не менее четверти часа. Первый снизу замок поддался, как шлюха драгуну — третьей по счету кушаковской отмычке. Со вторым снизу пришлось поработать — Савельев испробовал все до единого кушаковские «воровские ключи» — без всякого успеха. Принялся их перебирать по второму кругу — и четвертый, после долгой с ним возни, замок все же отпер.
Далеко не сразу, третьей по счету отмычкой — но наконец отпер. От радости шепотом гаркнул самому себе: «Виват!».
Однако, словно озарением застигнутый, толкнул дверь от себя — и вот тут она превосходнейшим образом открылась, легко и податливо, бесшумно повернувшись на хорошо смазанных петлях. За дверью стояла тьма кромешная.
