Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Быть может, и есть более надежный способ бесповоротно погубить карьеру в батальоне, вообще вылететь оттуда к чертовой матери, чем дерзко поставить под сомнение научную репутацию академика Карелина — но что-то никто о таковом не слышал…"
"Если переводить на военные мерки, для изучавших время физиков Карелин был тем же самым, что верховный главнокомандующий для действующей армии. Он был самым главным. Он был самым маститым. Он был основоположником каких-то вещей, которых человек с образованием Савельева и с десятого раза-то понять не в состоянии.
— Вы его знаете? — спросил Рокотов озабоченно. — У вас такое лицо стало…
— Эх, Роман Степанович, Роман Степанович… — горько вздохнул Савельев. — Это Наполеон, понимаете? Да куда там Бонапарту… Щенок перед ним Бонапарт, честно вам говорю. Старик — такая глыба… Дальше можете не объяснять, я и сам прекрасно все представляю. Это ж все равно, что встать на рельсы перед несущимся паровозом… Сметет… Федя ваш, конечно, в одночасье отсюда вылетел, как пробка?
— Моментально…
«Ничего удивительного, — подумал Савельев.
— Но не могли же его в прямом смысле слова выбросить на улицу? — спросил Савельев. — Как-никак характер нашей службы, секретность наша…
— Ну, на улицу-то его не выбросили, — сказал Рокотов мрачно.
«Совсем плохо, — подумал Савельев. — Пьяный русский человек обычно начинает болтать — а для ушедшего с их службы болтуна последствия могут оказаться печальнейшими.
