Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Рокотов и сам должен это прекрасно понимать, третий год служит…»
— Вот теперь мне понятно поведение Ивана Аполлинарьевича Витковского… коего я не смею упрекать, — сказал Савельев. — Да и вы, сударь мой, хороши, так и лезли на рожон… С этого момента рот держите на замке, ясно вам?
— Аркадий Петрович… Старик что, настолько грозен…
— Вы и не представляете, милейший, — криво усмехнулся Савельев. — Понятия не имеете, какую он забрал власть… Нет, не стоит Витковского упрекать, ни один здравомыслящий человек в атаку с примкнутым штыком на едущий локомотив не пойдет…
— Вы, теперь, конечно, уедете?
Его презрительная улыбочка прямо-таки обожгла.
— Я это говорил? — глухо сказал Савельев. — Вот скажите, я это говорил?
— Нет…
— Вот и извольте, господи поручик, скоропалительных суждений избегать… — Савельев достал платок и вытер неведомо когда выступивший на лбу обильный пот. — Нет. Не уеду. Я просто-напросто не намерен идти в штыковую против паровоза открыто. Деликатнее надо, господин поручик, дипломатичнее, тоньше… Пойдемте.
…То ли показалось Савельеву, то ли нет, но Бахметьев то и дело украдкой бросал на него пытливые, изучающие взгляды…
— А каково, собственно, будет завершение дела? — спросил он достаточно небрежным тоном. — Я так понимаю, решено с ним заканчивать?
— Да, вот именно, — ответил Бахметьев бесстрастно. — Ни Аболин, ни его сторож не имеют отношения ни к альвам, ни к прочим существам, коими занимается наше учреждение. Стопроцентные люди. Даже если эти загадочные вспышки имеют к ним отношение, уж к чему они не имеют отношения, так это к путешествиям по времени.
