Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
— И вы теперь, наверное, намерены нас покинуть?
Он вовсе не равнодушно держался, ничуть, чуялось хорошо скрываемое волнение."
"— Собственно, следовало бы так и поступить, — сказал Савельев нейтральным служебным тоном. — Но вы же понимаете — Время… Я вовсе не хочу сказать, будто сомневаюсь в заключениях экспертов… куда уж мне, профану совершеннейшему. Но в батальоне у нас привыкли относиться с величайшей серьезностью ко всему, что связано со Временем. Пусть даже, как в данном случае, тревога оказалась напрасной. Мне хотелось бы… Нет, конечно, не проводить надлежащее расследование.
— Нет, ну зачем же? — сказал Бахметьев с деланной небрежностью. — Я ведь, Аркадий Петрович, старый бюрократ, пост вынуждает, прекрасно понимаю этакие тонкости. Начальство любит, когда отчеты — всеобъемлющие. Лучше прибавить лишних бумаг, чем не доложить, пухлый отчет всегда производит хорошее впечатление. Увы, таковы реалии, не нами придуманные… Так что — извольте.
Он даже глаза выкатил чуточку, старательно изображая этакого заядлого формалиста. Савельев почувствовал к нему симпатию. Этот человек сделал все, что мог, в его положении. Не стал слепо преклоняться перед авторитетом, как Витковский… правда, и открыто выступить со своим мнением, идущим вразрез, не решился.
— Я полагаю, Роман Степанович, вы не откажетесь сопутствовать господину Савельеву? — все так же старательно изображая равнодушие, поинтересовался Бахметьев.
— С удовольствием! — плохо скрывая радость, отозвался поручик.
