Распахнул калитку, прошёл мимо припаркованного во дворе мотоцикла и постучал в дверь веранды.
Долго я не ждал: на мой стук из дома выглянула невысокая темноволосая женщина. Она заслонила собой дверной проём, просканировала меня внимательным взглядом. «Заслонила — это очень меткое слово», — подумал я. Потому что встретившая меня женщина действительно походила на небольшого слона. Она буквально заполнила собой нижнюю часть дверного проёма: между её боками и дверной коробкой не протиснулся бы и муравей. Женщина рассмотрела мою обувь, чемодан, пряжку ремня, пуговицы и аксельбанты. Запрокинула голову — взглянула на кокарду.
— Чего ломишься в дом, солдатик? — спросила она.
Сжала губы, от чего те почти спрятались между щеками и подбородками. Упёрла строгий взгляд в ворот моей тельняшки, будто смотреть выше ей было неудобно. Плавными движениями вытерла ладони о фартук на своём животе. Промычала: «Ну?!» Я попятился (спустился на ступеньку ниже), заявил хозяйке дома, что пришёл к Степану Кондратьевичу. Женщина шумно выдохнула (от чего покачнулись аксельбанты на моей форме) и повернулась ко мне боком. Свободное пространство между её телом и дверной коробкой не появилось. Она снова набрала в грудь воздух.
— Стё-о-оп! — крикнула женщина. — Сте-пан!
Из дома донёсся топот ног: словно большой пёс стремительно бежал на зов своего хозяина.
— Стёпа, тут к тебе мальчик пришёл, — сказала женщина.
Она вновь развернулась вокруг своей оси и, не прощаясь, зашагала по коридору. Подобно поршню вытеснила из прихожей всё (и всех), что оказалось у неё на пути. Сквозь марлевую штору я видел, как женщина протиснулась в дверной проём комнаты. Мне почудилось, что по дому промчался ветерок, точно в разных его частях выровнялось давление. Заметил, как на смену женщине в прихожую юркнул тощий плешивый мужичок. Он посмотрел на меня — грозно надул щёки. Но тут же бросил тревожный взгляд через плечо, откуда доносилось потрескивание деревянных половиц.
— Чего пришёл? — спросил Степан Кондратьевич.
Я поднял на уровень его груди сумку с газетными свёртками.
— Водку принёс, — сказал я. — «Столичная». Три бутылки по пол-литра.
Мужчина шикнул на меня, приложил к своим губам указательный палец. Он снова посмотрел в глубину дома, прислушался. Сглотнул. Жестом показал, чтобы я отошёл от ступеней. Я выполнил его просьбу. Степан Кондратьевич походкой опытного охотника двинулся мне навстречу. Доски пола под ним не скрипнули, не хрустнули.
