Мужчина переступил порог, затолкнул в веранду прозрачную штору. Прикрыл дверь. Взглянул на сумку с водкой, на чемодан. Поднял взгляд и тут же сощурил глаза, будто его ослепил блеск кокарды на моём берете. Подобно голубю, мужчина склонил на боку голову.
— Мириться, что ли, пришёл? — спросил он.
— Степан Кондратьевич, так мы с вами и не ссорились.
— А это тогда зачем? — спросил мужчина.
Он указал на сумку с водкой.
— Степан Кондратьевич, мотоцикл мне ваш нужен, — ответил я. — На пару часов. Друга из деревни заберу. Здесь недалеко. Деревенька Майская — знаете такую? Это по дороге к Первухино. Я туда и обратно. Глазом не успеете моргнуть.
Мужчина перестал щуриться, приосанился, подпёр кулаками бока. Посмотрел на меня снизу вверх, но будто глядел свысока. Возмущённо крякнул.
— Ишь ты, стервец, чего удумал! — сказал он. — Чижика моего умыкнуть решил?!
Степан Кондратьевич грозно выпятил грудь и заявил:
— Не умыкнуть, а одолжить ненадолго: за плату, — сказал я.
Тряхнул сумкой — бутылки приглушённо цокнули.
— Соглашайся, Кондратьич. Три по пол-литра. Или расскажу твоей жене о шампанском.
Степан Кондратьевич резко и шумно выдохнул, будто его проткнули иглой. Бросил тревожный взгляд на дверь веранды.
Он посмотрел на мотоцикл — затем: на меня. Заскрежетал зубами.
— Да ты не переживай, Кондратьич, — сказал я. — Верну твоего Чижика целым и невредимым: ещё засветло. Даже не сомневайся! Ты ж батю моего знаешь! Когда Черновы кого-то обманывали?
Степан Кондратьевич тоскливо вздохнул.
Он мазнул глазами по мотоциклу — словно погладил любимую лошадку. Перевёл взгляд на сумку с водкой.
— А ты ездить-то умеешь, паря? — спросил Степан Кондратьевич. — Это ж тебе не велосипед. Тут умения нужны. И права!
— Умею, дядька Степан. Я за время службы в армии на чём только не ездил. Даже на танке!
Передал мужчине сумку с водкой.
Тот взвесил сумку в руке и сказал:
— На танке — это серьёзно…
— Батя твой человек умный, правильный, — сказал Степан Кондратьевич. — Ладно. Бери, чего уж там. До вечера! И помни: Чижик бережного отношения требует. Мотоцикл — техника нежная, чувствительная. Он верная рабочая лошадка, а не скакун. Нечего на нём носиться сломя голову…
Дверь веранды распахнулась — на верхнюю ступень шагнула темноволосая хозяйка дома. Искавшие лазейку в дом мухи пугливо разлетелись по двору. Женщина замерла, пошевелила густыми бровями. Вне дома ей ничто не помешало грозно расставить локти.
