В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
К счастью, напротив кафе остановился грузовик, и на какое-то время их с Марроу связь взглядами разорвалась.
Крэйл ответил не сразу.
— Кусака? – спросил он после того, как она так и не смогла сказать даже простого «Привет». – Что опять стряслось?
— Крээли – и Крэйл? – спросила она. Голос был таким сухим и безжизненным, что покоробил даже ее собственный слух. – Кто ты ей?
Она мысленно умоляла его не молчать. Сказать, что она спятила, что, обжегшись на молоке, дует на воду, что она сошла с ума в этом Эльхайме. Все, что угодно, кроме молчания, в котором угадывалось самое страшное.
"— Уверена, что мы не можем отложить этот разговор до встречи?
— Уверена, что хочу узнать ответ, прежде чем решить, хочу ли тебя видеть.
— Я знал, что ты не поймешь. – На том конце связи послышался его разочарованный вздох. – Надеялся, но был уверен, что ты, как и все остальные, увидишь лишь одну сторону.
— Крээли – кто она тебе? – Марори сглотнула зуд в горле, от которого на глаза наворачивались слезы. – Просто ответь.
— Она – моя мать, Марори Шаэдис.
— Спасибо за разъяснения. Я почему-то решила, что ты сказал мне правду, когда говорил, что не знаешь, кто я такая. Наивная дурочка, да? – Она позволила себе смешок, который получился отвратительно противным. Плевать. Какая теперь разница, когда вокруг одна ложь? – Ты с Вандриком – у вас какой-то план? Один на двоих. Выпустили джина из бутылки и пинаете, словно мячик для пинг-понга, чтобы посмотреть, когда он треснет.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, Марори Шаэдис.
— Шаэдис. – Она снова хохотнула, на этот раз почти ядовито - так, что стало противно себе самой. – Марори Шаэдис йорМиолМорна. Мы оба – творения твоего отца?
Крэйл сквозь зубы выругался, проклял чью-то задницу.
— Марори, нет никаких «нас», - сказал он так тихо, что она с трудом разобрала слова. Чтобы не пропустить ни звука, изо всех сил, до боли в виске, прижала телефон к уху.
Она убрала телефон, посмотрела так, будто тот превратился в ядовитую змею – и бросила под колеса проезжающему мимо автомобилю. И даже не удивилась, когда этот жест сорвал жидкие овации.
Вандрик выглядел как всегда безупречно: наглаженная белоснежная сорочка, брюки, дорогая куртка и начищенные до зеркального блеска туфли. И вездесущие «авиаторы», без которых Марори просто не считала бы его образ полным.
