28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?
— Нет.
— Тогда у вас с воспитанием совсем плохо, — гневно сузил глаза незнакомец.
— Не знаю, как насчёт моего воспитания, но совершенно очевидно, что ваши родители не привили вам элементарную привычку сначала представляться, а уж потом что-либо высказывать совершенно незнакомому человеку.
— Попрошу вас не трогать моих родителей. Вы ещё слишком молоды, чтобы судить тех, кто намного старше вас, — назидательно провещал собеседник и спросил: — Разве вы не узнали меня?
— Не имею чести быть с вами знакомым.
— Михаил Романович Тарасов, престидижитатор.
— Клим Ардашев, студент.
— Студент? — раскрыв от удивления глаза, спросил фокусник.
— А почему вас это так удивляет?
— Вчера в ресторане я сидел за столиком с дамой. И вы вместо того, чтобы спросить у меня разрешение поговорить с ней, подали какой-то знак, после чего она ушла и больше не возвратилась. Вы считаете это нормальным?
— Вероятно, ей было интереснее общаться со мной, чем с вами."
"— А вот теперь я вижу, что вы за фрукт! — сдвинув брови, гневно выговорил Тарасов.
— В самом деле? И как бы мы дрались? Впрочем, если бы выбор оружия остался за вами, то, скорее всего, вы бы предпочли сражаться тем оружием, которое вам привычно. Например, предложили бы мне глотать куриные яйца. Победителем был бы тот, кто проглотил бы больше. Можно ещё кусать раскалённый металл или заливать друг другу в горло раскалённое масло. Вы, насколько я знаю, достигли в этом таких вершин мастерства, что теперь потешаете небогатую публику в театре Асмолова, не так ли? — усмехнулся Клим.
— Моё терпение иссякло. Дуэль! — дрожа от негодования, вскричал фокусник, обратив на себя внимание портье.
— Я забыл уточнить, вы дворянин?
— А какое это имеет значение? — тряхнул головой престидижитатор. — Допустим, я мещанского сословия. И что?
— Так подите вон! — бросил студент. — Драться на дуэли с вами я не могу. Правила не позволяют, а вот огреть бронзовым шандалом[59] — дело одной секунды.
— Да как вы смеете! Я сотру вас в порошок!
— Мне позвать коридорного или сами уберётесь, господин яйцеглотатель? Фокусник позеленел, как нечистый дух перед заутренней, и, уходя, прошипел:
— Вы больше не жилец.
Не успел Ардашев проводить взглядом удаляющегося штукмейстера, как к нему подбежал портье:
— Простите сударь, но вас срочно просят к телефону.
Клим кивнул и подошёл к стойке.
— Я слушаю, — проговорил он в трубку.
— Клим-джан, дорогой, эта Бабук.
