Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Я готова смириться с этим свойством его характера. А вы, леди Лайонин?
Лайонин молча смотрела на эту особу, ненавидя ее и все же прислушиваясь к ее словам, хотя разум подсказывал, что в ее речах нет ни слова правды.
– Я принимаю мужа таким, какой он есть. В этом мой долг жены и хозяйки замка."
"– Хорошо сказано. Так и подобает любящей супруге. Но повторите ли вы то же самое, когда муж поселит другую в этом прекрасном замке и посадит ее за стол рядом с вами? Что, если ребенка другой станут любить больше вашего?
Последнюю фразу она почти прошептала.
– О каком ребенке идет речь? У Ранулфа нет других детей, кроме того, которого ношу я.
– Но скоро будут, моя невинная леди, ибо я тоже ношу дитя графа Мальвуазена. И готова в этом поклясться.
– Ни за что не поверю! Это ублюдок другого мужчины… если он вообще поместился в таком тощем, как доска, животе.
– Я предупредила вас и показала доказательства любви вашего мужа ко мне. Или снова предъявить вам письма? Впрочем, вы их уже успели увидеть.
Лайонин пыталась успокоить тревожно бьющееся сердце, не давать воли чувствам и призвать на помощь здравый смысл.
– Многим женщинам приходится смотреть сквозь пальцы на бастардов мужа, – отчетливо выговорила она. – Я не менее сильна, чем они.
– Что же, вполне разумно, но вы забываете о короле Эдуарде.
– И какое отношение имеет король к твоему распутному поведению?
– Боюсь, имеет, и немалое, – объявила Амисия, пристально наблюдая за реакцией Лайонин.
Лайонин не смогла ответить, захваченная вихрем воспоминаний.
– Знаете историю Гилберта де Клерра, графа Глостера? Он получил развод и скоро женится на принцессе Джоанне.
Лайонин по-прежнему молчала.
– И что вы сделаете тогда? – продолжал неестественно высокий голос.
