Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Когда Ранулф попытался выйти из нее, она, не просыпаясь, стиснула его в объятиях. Он вздохнул от удовольствия и крепче прижал ее к себе.
– Знаешь ли ты, как я люблю тебя, маленькая Львица? – прошептал он спящей жене. – Какие мучения и какое желание я терплю вдали от тебя?
Он поцеловал ее в лоб и заснул, не разжимая объятий."
"Лайонин проснулась первой и долго смотрела в умиротворенное лицо Ранулфа. Черные, как сажа, ресницы были длиннее девичьих, а губы – мягкими и нежными. Она осторожно поцеловала тонкий шрам на его щеке.
– Я счастлива снова видеть тебя, – тихо сказала она. – Я уже начинала сомневаться, что ты меня помнишь.
– Иногда забываю, но есть вещи, которые напоминают о тебе.
– Какие же, милорд?
– Солнце, луна, ветер, трава – все вокруг. Она рассмеялась и придвинулась ближе.
– Как я не хочу, чтобы ты возвращался на войну! Мне страшно.
– Но никакой опасности нет! Разве только подвыпивший рыцарь запустит в мою голову деревянный бочонок.
– Нет. Я не шучу. И боюсь не сражения, а чего-то другого.
– Тебе стоило бы страшиться гнева Черного Льва. Вместо того чтобы ласкать его, ты болтаешь без умолку. Неужели не можешь найти лучшего способа проводить рыцаря на войну?
Она прильнула к нему, и страхи были временно забыты. Но позже она снова помрачнела, наблюдая, как Ходдер помогает хозяину надеть тяжелую кольчугу.
– Не смотри на меня так, словно видишь в последний раз! Иди и прикажи Доукину приготовить мне еды в дорогу.
Пока ее не было, Ранулф заметил, как в углу что-то поблескивает. Он нагнулся и поднял вышитую Лайонин ленту, точную копию львиного пояса. Ранулф нахмурился, не понимая, как лента попала сюда. В последний раз он видел ее в шатре, далеко отсюда. Что-то явно тревожило ее, но она отказывалась объяснить причину, а эта лента каким-то образом связана с ее бедами.
Ранулф вздохнул и сунул ленту в кошель на поясе. Когда она доверится ему, непременно поведает о своих страхах.
Лайонин не плакала, когда он ускакал в сопровождении одного из стражей, но долго молча стояла во дворе. Сердце сжималось от дурных предчувствий. Она даже погуляла по саду в надежде успокоиться, но все было напрасно.
Неделя прошла без происшествий, и Лайонин почти забыла о своих страхах. Но как-то раз внизу раздался шум, заставивший сердце тревожно забиться.
