Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Я часто приходила сюда, чтобы сбежать от него. Как-то утром я принесла щенка и своего нового ястреба. Мы немного поиграли, но тут меня позвала Люси и попросила помочь в каком-то деле. Я оставила в комнате ястреба и щенка, а когда вернулась, матушка уже помогала старику мыться. Животных нигде не было видно, и я решила, что матушка выгнала их. Но тут внизу Гресси с кухаркой подняли ужасный скандал. И матушка вышла из комнаты, наказав мне помыть рыцаря.
– Совсем как сегодня, – добавил Ранулф.
Она взглянула на его полуобнаженное, исполненное скрытой силы тело и невольно подумала о разнице между обоими мужчинами.
– Потом все случилось одновременно. Я подошла к огню, а старый рыцарь почему-то выскочил из чана и стал натягивать штаны, а потом попытался наброситься на меня, но тесемка лопнула, штаны тут же спустились, он запутался в них и упал лицом в подстилку. Ястреб заклекотал, щенок выбежал из угла, где до тех пор скрывался, и кинулся к берету с красным пером, который лежал на табурете.
Глаза Ранулфа весело блеснули.
– И что же случилось? Надеюсь, ты побежала за матерью?
– Нет. Я умирала со смеху, и мне было просто не до этого. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался мой отец, вопя, что не позволит мне оставаться наедине с мужчиной. Но, немного опомнившись, он узрел, что старик лежит лицом вниз в мыльной луже, над его лысой головой кружит ястреб, а щенок устроился на его тощей заднице, виляя хвостом и держа в зубах поломанное красное перо.
Ранулф невольно рассмеялся, представив эту сцену:
– Так и вижу его!
– Он визжал, что на него напали демоны, сотни демонов. Теперь смеялись они оба.
– Уверен, что твой смех отнюдь не улучшил настроения бедняги. Отец, конечно, заставил тебя извиниться?
– Вовсе нет! – засмеялась она. – Он молча отнес меня в мою комнату.
– Отнес? – удивился Ранулф, вытирая слезы.
– Нуда, – выдавила Лайонин, снова разразившись смехом.
Мелита тихо приоткрыла дверь и увидела странную картину: мокрую Лайонин и почти голого Ранулфа, плачущего от смеха. Но Лайонин услышала легкий скрип и, подняв глаза, увидела улыбавшуюся мать.
– Я рассказывала о старом рыцаре с огромным красным пером, – пояснила она.
Мелита подошла ближе. Уголки ее губ подозрительно подергивались."
"–Дочь не знает конца истории.
