Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Вместо ответа он укусил ее за палец, да так сильно, что она едва не вскрикнула от боли.
– Разве тебе не известно, что именно мужчина должен ухаживать за женщиной? Веди себя прилично и ешь обед. Боюсь, я навсегда потеряю уважение своих людей, после того как одна противная девчонка два дня подряд делала со мной все, что хотела!
Девушка с радостью повиновалась и стала есть. Только сейчас она осознала, что все это время менестрель пел протяжную балладу."
"После обеда, когда столы разобрали и козлы вместе со столешницами поставили у стен, отец Хьюитт принес чернила и перья, а заодно и пергамент, и разложил на маленьком столике у очага.
– Вы не уверены, милорд?
– Просто вспомнил нечто подобное, уже бывшее в моей жизни, – загадочно ответил тот и решительно, размашисто расписался.
– Теперь настало время обмена кольцами и поцелуями. Леди Лайонин, насколько я знаю, у вас уже есть кольцо?
Девушка дрожащими пальцами надела золотое кольцо на безымянный палец его левой руки, той, что ближе к сердцу.
– У меня нет… – начал было Ранулф, но тут же, просияв, сунул руку под плащ, отстегнул от пояса кожаный мешочек и высыпал содержимое на стол: несколько монет, драгоценные камни, среди которых был огромный рубин, три железных ключа и комок свалявшейся шерсти. В комке оказалось золотое кольцо с двумя сплетенными руками, символизировавшими единство, и солнцем и луной, обозначавшими крепкий брачный союз.
– Это кольцо моей матери. Она просила всегда носить его с собой.
– Ты не можешь отдать его мне, потому что я не во всякое время буду рядом.
Но Ранулф взял ее руку и надел кольцо.
– Я заверну тебя в комок шерсти и буду повсюду брать с собой. А теперь иди отыщи леди Мелиту, ибо я бессовестно пренебрегаю своими людьми, конем и братом.
– Но сначала ты должен поцеловать меня, – обиженно пробормотала она.
Он наклонился и чмокнул ее в щеку, но она обвила его шею и притянула к себе. На какой-то момент он сжал ее, едва не раздавив.
– Иди, – прошептал он, разнимая ее руки, – прежде чем я опозорю себя и короля перед твоей семьей. И заметь, я не включаю тебя в число опозоренных, поскольку знаю, что ты бессовестная плутовка.
– Тогда возвращайся к коню, – усмехнулась она, – а я займусь делами и выброшу тебя из головы.
Она весело побежала к матери.
