Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
– Неужели не можешь остаться, пока не прочтут оглашения? Пока мы не обвенчаемся. Тогда мы отправимся вместе.
– Не могу. Я обещал управителю, что буду в Мальвуазене. Там много срочных дел. Но я возвращусь в день свадьбы, и ты станешь моей. А сейчас тебе нужно идти к матери.
Лайонин гневно отступила:
– Вечно ты отсылаешь меня.к матери! Я останусь с тобой!
– Нельзя. Покаты не станешь моей женой… нет, я не могу этого вынести. Иди, или я сам отнесу тебя!
Она лукаво улыбнулась и не сдвинулась ни на дюйм.
Он бесцеремонно перекинул ее через плечо, так что плутовка оказалась в крайне неприличной позе.
– Я самая несчастная невеста в Англии и единственная, кого даже не поцеловали как следует после помолвки!
– Ты не понимаешь. Я не могу целовать тебя, не пожелав большего. Я уезжаю на рассвете. Если ты спустишься во двор, я поцелую тебя перед отъездом. А теперь иди и не искушай меня.
Девушка медленно побрела к старому каменному донжону и стала взбираться по деревянным ступеням.
За ужином было официально объявлено о помолвке/Жених с невестой выслушали поздравления друзей. «Черные стражи» встали и подняли за них чаши, похвалив красоту и очарование Лайонин.
– До чего славные люди, – засмеялась она, не замечая побелевших от напряжения кулаков и мрачного лица Ранулфа.
После обеда Лайонин пела и играла на псалтерионе, похожем на арфу инструменте. У нее оказался чистый, звонкий голосок, и за игрой и пением она смотрела только на Ранулфа.
Он поцеловал ее руку, пожелал спокойной ночи, и они расстались, прекрасно сознавая, что их разделяет единственная тонкая стена. Ранулф втайне радовался, что Люси вернулась из деревни и у него не будет соблазна войти к Лайонин, как вчерашней ночью.
На один-единственный момент перед тем, как заснуть, он вдруг усомнился в мудрости решения жениться на почти незнакомой девушке. Да, она смотрела на него, как до сих пор не глядела ни одна женщина, но что, если она так же пожирает глазами и других мужчин? Может, просто умеет притворяться лучше, чем придворные дамы, и поэтому заставила его поверить, что интересуется именно им, а не богатствами Мальвуазена?
Он постарался выбросить из головы неприятные мысли, но позже они опять настигли его.
Лайонин лениво потянулась, совсем как настоящая рыжая кошка. Еще не вполне проснувшись, она чувствовала, что сегодня случится нечто очень приятное. Ее одолевало волнение, имени которому не было.
