В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Оперативники опросили соседей, но те хоть и слышали стрельбу, но у всех достало ума не высовываться, чтобы посмотреть, что происходит. Естественно, никто ничего полезного не сказал.
Недалеко от подъезда стояла машина, принадлежавшая одному из тяжело раненных дружков Пятака. Двигатель к приезду опергруппы ещё не остыл, а свежие окурки в подъезде говорили, что трое приятелей приехали среди ночи специально и кого-то ждали. Раненые, когда очнулись в больнице, категорически отказались сообщить что-либо о цели ночного дежурства в подъезде, утверждая, что всего лишь сопровождали Пятака, уложенного ружейным выстрелом в упор.
Через пару дней Виолетта, выбрав свободный часок, наведалась в знакомый двор, чтобы побеседовать с местными тетками. Она легко выдала себя за студентку, приехавшую из деревни и желающую снять комнату. Ее роскошная коса внушала пожилым женщинам безграничное доверие. Они видели в ней символ старомодной девичьей порядочности и неиспорченности. Издырявленная, как дуршлаг, дверь естественным образом побуждала задавать вопросы.
Таньку из тридцать шестой квартиры они сдали, что называется, с потрохами и по всем статьям. Пока родители дома, она паинька, а как на Север уезжают на свою вахтовую работу, так она целый месяц гуляет, парней водит и сама по неделе пропадает.
Виолетта вошла в подъезд, поднялась к тридцать шестой квартире и нажала кнопку звонка.
– Кто там? – раздался молодой женский голос.
– Мне бы надо увидеть Татьяну, – Виолетта постаралась говорить мягко.
Провернулся механизм замка, и тяжелая железная дверь распахнулась. Девушка в домашнем халатике показалась знакомой, и Виолетта, слегка напрягшая профессиональную память, почти сразу её вспомнила. Это была та самая скандальная особа, что поломала допрос на улице, когда Пермяков кинулся за ней вдогонку. Татьяна тоже узнала Виолетту, как только увидела толстую русую косу.
