В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Тонкая струйка таракановки, щебеча как птичка, сбегала с тележки на пол, выложенный керамической квадратной плиткой, как в общественном туалете. Славка внимательно посмотрел на работягу, пытаясь определить по его поведению, что происходит вокруг. Тот лениво выпустил струйку дыма и неожиданно выставил указательный палец, ткнул вправо. Показал и тут же снова убрал его в кулак, словно жест получился совершенно случайно и с происходящим никак не связан. Славка удивился, но все же высунулся осторожно, поглядел в указанном направлении.
На конвейерной линии стояли плотным рядом водочные бутылки, словно ждали своей очереди надеть жестяную шапочку. Ряд начинался от разливочного агрегата, к которому тоже стояла сбоку очередь пустых поллитровок. Внизу агрегата виднелась зеленая металлическая коробка с красной кнопкой. Если верить жесту работяги, Белый скрывался за конвейером. Славка, выставив большой палец, сделал энергичное движение, словно кнопку нажал, мотнул головой, давая мужику понять, что надо бы включить механизм.
Мужик округлил глаза, изображая недовольство и несогласие. Тогда Славка угрожающе дернул ружьем и сделал злобное лицо, снова ткнул пальцем в невидимую кнопку. Работяга пожал плечами, поплевал на окурок, нехотя приподнялся и пошел, согнувшись. Кнопку он нажал и, так же сгорбившись на манер большой обезьяны, пошел к Славке, точнее, мимо него в коридор. Всем своим грустным и безнадежным видом он давал понять, мол, мы люди маленькие, подневольные, что прикажут, то и делаем, все нас чуханят, как хотят…
Помещение тут же наполнилось ритмичным звоном, словно начался какой-то молчаливый, но многолюдный пир, когда десятки людей звонко чокаются фужерами, с бульканьем осушают и наполняют их снова.
В конце конвейера сейчас не было человека, чтобы ставить в ящики готовую продукцию, поэтому полные бутылки начали громко падать на каменный пол, превращаясь в звонкий ворох битого стекла посреди разрастающейся лужи.
Время терять не стоило. Славка выхватил из стоящего на полу ящика пустую бутылку, метнул в сторону конвейера, как городошную биту, и снес с линии пару флаконов. Кинул ещё пару бутылок и побежал в том же направлении.
