В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Непрестанный звон и лязг работающего конвейера заглушали все прочие звуки, поэтому он не боялся топать. Но звон постепенно становился менее звучным, поскольку пустые бутылки тоже никто не ставил на линию, и очередь поллитровок все укорачивалась, приближаясь к последнему краю.
Подняв ружье на вытянутых вперед руках, Славка перегнулся через конвейер и сразу отпрянул. Белый удирал на четвереньках, разбрызгивая руками залившую пол таракановку. Когда Славка снова высунулся, чтобы взять его на мушку, тот уже проскользнул в следующую дверь и выстрелил сам.
Славка стоял за железобетонной колонной и выжидал, прислушиваясь и внимательно оглядываясь.
Воздух и так был напитан крепким водочным духом, а тут аж глаза резать начало, и после глубокого вдоха сразу хотелось закусить соленым огурчиком.
Над штабелем было узкое окно, заложенное зелеными пустотелыми стеклоблоками. Славка с тоской поглядел на него. Другого выхода поблизости не имелось. То, что его отсюда живым не выпустят, он уже понял и никаких иллюзий в отношении близкого будущего не питал.
Если бы удалось выломать стеклоблоки, можно было бы взбежать на штабель и нырнуть в окно. Славка поискал глазами: не валяется ли поблизости какая ни есть кувалдочка или лом? Ящики, бутылки, чумазое оцинкованное ведро, железный крючок, чтобы по полу ящики таскать, сломанная швабра, двухметровая деревянная скамейка…"
"Жаль, что ружье не имело приклада, целиться неудобно. Подняв помповик, Славка взял направление на глазок и выстрелил в направлении окна.
