В черных лиственницах горы скрываются загадки времени. Челнаменте из вековых дубов стоял на обводном холме, а черный тополь касался крыши унывой и сыростью реки Малтата. Давно пораженный грозой, он выжил, прихрамываясь по двум стволам — древние крючковатые пальцы излечения, как стареющих рук, впились в крышу тесовой хижины....
В ту секунду, когда Анисья перешагнула порог кабинета, держа голову вниз, она почувствовала, что в кабинете следователя сидит Демид. И, подняв глаза, встретилась с его немигающим взглядом.
Кровь отлила от лица Анисьи.
– Проходите, Головня. Садитесь, – проговорил милиционер, и она машинально двинулась к стулу, присев на краешек сиденья.
– Вы здоровы?
Она посмотрела на подполковника и, с трудом сообразив, что у нее спросили, ответила:
– Да.
Подполковник вышел из-за стола и занял место между Демидом и арестованной.
– Посмотрите на этого человека.
Она вся повернулась к Демиду, но поглядела не в лицо Демиду, а на мелко вздрагивающие пальцы, теребящие пуговицу гимнастерки.
– Кто этот человек?
– Демид Боровиков.
– Расскажите, как вы его знаете, когда впервые встретились, какие у вас были взаимоотношения.
Демид опустил голову.
– Я же… давала показания…
– Расскажите еще раз, и как можно подробнее.
Как же она сумеет рассказать поподробнее о своих взаимоотношениях с Демидом, если у нее в голове сейчас все перепуталось?
– Тогда… в тридцать седьмом году… я была еще девочка.
– Говорите.
Майор Семичастный писал протокол. Анисья поглядела, как записывает ответы майор, стиснула ладони.
– Не помню сейчас. В августе так или в сентябре – арестовали отца. Я побежала к Демиду Боровикову в пойму Малтата. Не помню, что говорила.
– Вы подтверждаете это, товарищ Боровиков?
– Подтверждаю. Случилось это в начале сентября, в первых числах.
– Не вспомните, что она конкретно говорила вам о матери?
– Что она плохая, скверная, и что она, ее мать, то есть, никого не любит, кроме самой себя.
– А не сказала вам тогда Анисья Головня, что у матери есть особенная, тайная любовь?
– Нет. И слов не было ни о каких тайнах.
– Расскажите, Головня, как появился у вас в доме военный человек в 1937 году? И кто был этот человек?
Анисья испуганно поглядела на подполковника, но тут же еще ниже опустила голову.
– Он появился… в сентябре, нет в августе. Помню хорошо, что он приехал ночью.
– Как его встретили? И кто его первым встретил?
– Мать. Она вышла на стук в дверь. Отец был тогда в тайге. Я спросила у матери, кто это? Она ответила, что это ее знакомый, что он из Красной Армии… И еще она сказала, чтобы я не болтала языком.
