В черных лиственницах горы скрываются загадки времени. Челнаменте из вековых дубов стоял на обводном холме, а черный тополь касался крыши унывой и сыростью реки Малтата. Давно пораженный грозой, он выжил, прихрамываясь по двум стволам — древние крючковатые пальцы излечения, как стареющих рук, впились в крышу тесовой хижины....
»
И ты, Степан, ничего не ответил, потому что и не подозревал о существовании такого письма Шумейки! Если бы ты взял в руки такое письмо, у тебя бы вспыхнули ладони.
Обо всех своих долгих мытарствах Шумейка поведала первому секретарю райкома.
Два часа Шумейка разговаривала с секретарем при закрытых дверях.
– Поганый он чиловик, Степан Вавилов, коли не признает своего сына. – Так заявила Шумейка секретарю райкома.
Потом Шумейка попросила, чтобы секретарь взглянул на ее сына, и сама привела мальчика из приемной.
– Чи не похож? – И Шумейка умоляюще взглянула на секретаря. По ее щекам скатились две слезинки.
Секретарь ответил:
– Очень похож. Вот подрастет, отпустит черные усы, и тогда их не отличишь – отца от сына.
– Усы? – удивилась Шумейка, смахнув слезы с лица. – У Степана Егорыча усы?
– Усы, усы! Вот такие! Как у запорожца.
– Боже ж мий! Я б его не признала. Тогда вин був без усов.
– О! – секретарь покачал головою.
– Чи пиихать мене до Билой Илани? – спросила Шумейка.
– Нет, подождите здесь. Во вторник у нас бюро, и Вавилов обязательно здесь будет. А пока – держите в тайне свой приезд.
– Вин мне ще тогда балакал, шо у него е сын. Он вже взрослый, его сын?
– Второй год работает трактористом, – ответил секретарь. – А вы надолго приехали в Сибирь? Может, останетесь у нас здесь, в Каратузе? Я могу позвонить в райздрав.
– Я ще сама не ведаю, як мне быти. В Полтаву я не вернусь.
– Тогда продолжим наш разговор в среду. Я вас буду ждать.
После Шумейки секретарь долго говорил со своим помощником.
– А он, как там ни говори, тянет колхоз! И, кроме того, Агния – законная жена Вавилова.
