Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
Жестокость предложения и его жертва ради спасения остальных потрясла, словно настоящий удар. Я ласково погладила его щеку и повернула лицо обратно к себе.
— И если кто-то предаст Наварру… — я подняла брови.
— Тогда моей жизни конец. А шрамы оставлены в напоминание.
Вот почему Лиам говорил, что обязан ему всем.
— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.
Особенно учитывая, что не он поднял восстание.
Он посмотрел на меня так, словно видел меня настоящую до самых глубин.
— Тебе извиняться не за что.
Когда он хотел было встать, я схватила его за руку.
— Останься.
— Нельзя. — Две морщинки пролегли между его бровями, он что-то искал в моих глазах. — Люди будут говорить.
— Когда это меня волновало, что обо мне подумают другие? — я применила против него его же слова и села, положив ладонь на метку на его шее. — Останься со мной, Ксейден. На вынуждай умолять.
— Мы оба знаем, что это плохая идея.
— Зато она наша.
Его плечи поникли — и я знала, что победила. На эту ночь он мой. Мы по очереди прокрадывались из комнаты, чтобы помыться, и наконец он скользнул в постель рядом со мной.
— Только в этих стенах, — тихо произнес он, и я поняла, что он имел в виду.
— Только в этих стенах, — согласилась я. Мы не в отношениях, ничего подобного. Учитывая нашу иерархию, это была бы… катастрофа. — Мы все-таки всадники.
— Я просто сам себе не доверяю, если кто-нибудь скажет…
Я поцеловала его губы, заставив замолчать.
— Я знаю, о чем ты. Это… мило.
Он касался губами моей кожи.
— Я не милый.
Я гладила его помеченную руку и молилась, чтобы со мной сейчас не происходило ровно это. Вот эта ошеломительная борьба желания и удовлетворения в груди — это же последствия того, что я кончила не один раз, а целых три, да? И не более того.
— Вайоленс?
Я посмотрела в окно, на бесконечное черное небо, и сменила тему, чувствуя, как с каждой секундой тяжелеют веки.
— Как ты догадался, что я смогу заклинать молнии?
Он вытянулся, чтобы прижать мою макушку подбородком.
— Я так подумал в ту ночь, когда Тэйрн направил в тебя свою силу, но сомневался и поэтому ничего не сказал.
— Правда? — я заморгала, пытаясь вспомнить, но мозг наполнялся приятным глухим гулом, уступая сну. — Когда? — мои глаза сомкнулись.
Его руки сжали меня сильнее, мои ноги прижались к его штанам, когда я задремала.
