Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
Молния ударила еще пять раз, прежде чем я выбилась из сил, и ни разу — туда, куда я целилась.
Что же. Это будет труднее, чем я думала.
Глава 31
Первое июля, годовщина битвы при Аретии, впредь провозглашается Днем Воссоединения и будет отмечаться по всей Наварре каждый год в память о жизнях, утраченных на войне ради спасения королевства от отступников, и в память обо всех спасенных Аретийским договором.
Королевская прокламация короля Таури Мудрого
Я выгребала одежду из обломков бывшего шкафа, когда в дверь постучали.
— Войдите, — крикнула я, сбрасывая ворох тряпок на кровать.
Дверь открылась, и вошел Ксейден — с растрепанными волосами, будто только что с летного поля, — и у меня застучало сердце.
— Я просто хотел… — начал он, потом замолчал, оглядывая разрушения, оставшиеся в комнате после вчерашней ночи. — Я почему-то себя убедил, что мы не так уж и разошлись, но…
— Да уж, тут…
Он посмотрел на меня — и мы оба не сдержали улыбку.
— Слушай, чего тут стесняться, — пожала я плечами, стараясь снизить градус неловкости.
Он поднял бровь со шрамом.
— Это хорошо, потому что я и не собирался стесняться. И как минимум могу помочь с уборкой. — Он перевел взгляд на шкаф и поморщился. — Честное слово, когда я уходил утром, в темноте все выглядело не так плохо. А еще вчера ты, оказывается, подпалила пару деревьев. Понадобилось двое кадетов — повелителей воды, чтобы погасить пожар.
У меня загорелись щеки. Кажется, тот пожар погасили не до конца.
— Ты рано ушел, — попыталась сказать я как можно более небрежно, подойдя к столу — уцелевшему каким-то чудом — и наклонившись за книжками, которые мы вчера сбросили на пол.
— У меня была встреча командования, ждали пораньше. — Его рука коснулась моей, когда он наклонился за моим любимым сборником сказок — тем, что Мира все-таки успела сунуть мне в рюкзак той ночью, когда мы вернулись в Монсеррат.
— А, — у меня стало легче на сердце. — Тогда понятно. — Я встала, сложила книги на стол.
— Нет. — У него приподнялся уголок рта. — Как там тренировка с Карром?
Неплохо съехал с темы.
— Я могу разбудить молнию, но не могу прицелиться, и еще это ужасно выматывает, — я поджала губы, вспоминая свой первый удар. — Знаешь, вчера на летном поле ты обошелся со мной как говнюк.
Он стиснул книгу в руке:
— Да. Я сказал тебе то, что, по-моему, тебе надо было услышать, чтобы пережить тот момент.
