Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
— А если продолжим притворяться, уверен, мы в конце концов забудем прошлую ночь.
То, как мы смотрели друг на друга, говорило мне, что никто из нас не забудет. И пусть он юлит сколько хочет, но мы раз за разом будем оказываться в подобных ситуациях, пока он не решится признать то, что между нами происходит. Потому что если я в чем-то и была уверена, так это в том, что влюблюсь в него — если уже не влюбилась, — и, понимает он это или нет, он ничем не лучше.
Отвернувшись от него, я подошла к расколотой деревянной мишени, взяла обломки и вернулась назад.
— Никогда не думала, что ты лжец, Ксейден. — Я прижала доски к его груди. — Купишь новую, когда придешь в себя. И мы снова выпустим пар.
И я выставила этого раздражающего придурка вон из комнаты.
* * *— Слышали, что король Таури будет праздновать День Воссоединения здесь? — Сойер уселся рядом со мной, оседлав скамейку.
— Правда? — Я жадно накинулась на жареную курицу.
Из-за ежедневных тренировок с Карром мой желудок превратился в бездонную яму.
Прошел месяц, а я так ни хрена и не научилась целиться молнией. Зато разогналась до двадцати ударов в час — уже прогресс. Поискав глазами по столам, я поймала взгляд Ксейдена, завтракавшего с командирами на платформе.
Этим утром он сам выглядел аппетитно. Даже у мрачной тучки, что всюду следовала за ним, имелась своя привлекательность, — например, он так мило закатывал глаза после какого-то замечания Гаррика.
«Не смотри на меня так».
«Как?» — я изогнула бровь.
Он полыхнул глазами."
"«Будто думаешь о спортзале вчерашней ночью».
— Ну, естественно, — сказала Рианнон, устроившись напротив. — Именно поэтому у Деверы сейчас пятьсот человек на плацу. Где король, там и свита.
«Ну раз уж ты об этом заговорил…»
Я прошлась языком по нижней губе от воспоминаний о том, как он прижал меня к мату, когда все уже ушли спать. Как мы оба чуть не поддались пульсирующему желанию.
Его челюсть напряглась, рука сжала вилку.
«Серьезно, я не могу нормально думать, когда ты на меня так смотришь».
— Правда? А я думал, это для выпуска, — сказал Ридок.
Имоджен хмыкнула:
— Будто на выпуск кто-то станет так одеваться и наизнанку выворачиваться. Выпуск — просто большое построение, где Панчек говорит: «Ого, вы выжили. Молодцы. Теперь получайте свои назначения, собирайте манатки и проваливайте».
Все рассмеялись — у Имоджен получилась идеальная пародия.
