Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
У него правда невероятное тело — но это еще не давало ему права диктовать, что мне делать с моим сердцем.
Он подошел с усмешкой, словно подогревая взглядом каждый дюйм моей кожи.
— А я притворюсь, что не помню твои мягкие ноги на моих бедрах или как ты дышишь перед тем, как кончить. — Он прикусил нижнюю губу, и потребовались все мои запасы воли, чтобы не потянуться к нему.
— А я забуду, как твои руки давили, прижимая меня к шкафу, чтобы войти в меня глубже, и твои губы на моей шее. Легко. Легко забуду.
Мои губы разомкнулись, я отступила на шаг, другой, и сердце защемило, когда он последовал за мной и прижал к стене.
Его рука легла рядом с моей головой, он придвинулся, скривив губы в полуулыбке.
— А я, значит, забуду, какой ты была влажной и горячей на моем члене и как просила еще, пока я мог думать только о том, чтобы раздвинуть границы возможного, чтобы дать тебе, что ты просишь.
Проклятье. Он начинал меня переигрывать. Жар опалил мою кожу. Я хотела, чтобы он был ближе. Как прошлой ночью. Но я хотела и большего.
На хер. Я же могу его получить, правильно? Могу взять, что он предлагает, и наслаждаться каждой минутой. Мы можем разнести в клочья все оставшиеся предметы мебели в этой комнате, а потом перейти в его. Но что с нами будет наутро?
Мы хотели друг друга, но только одному хватало смелости принять правила игры, а я заслуживала большего, чем отношения на его условиях.
— Ты хочешь меня. — Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как колотится сердце.
Он напрягся.
— Но вот в чем дело… — Я выдержала его взгляд, зная, что он готов сорваться и сбежать в любую секунду. — Ты не можешь диктовать, что мне чувствовать. Может, ты и раздаешь приказы в бою, но не здесь. Ты не можешь говорить, будто мы можем трахаться, но влюбляться мне нельзя. Это нечестно. Тебе остается только уважать мой выбор. Поэтому мы не станем трахаться снова до тех пор, пока я не захочу рискнуть своим сердцем.
Его желваки прокатились под кожей раз. Два. И он оттолкнулся от стены, освобождая меня.
— Это и к лучшему. Скоро я выпускаюсь — и кто знает, куда меня занесет. К тому же мы с тобой никуда друг от друга не денемся из-за Сгаэль и Тэйрна, а это усложняет… все. — Он отступал шаг за шагом, и между нами росло не только физическое расстояние.
