Рассвет над мрачной долиной был особенно ярким и светлым, контраст которого подчеркивал тень бездны за пределами лагеря драконов. На востоке появился первые лучи солнца, освещая белую пыль на земле вокруг умирающего всадника и его поверженного дракона. Это был день новобранца — самый трагический для всей армии....
Но тот единственный шаг говорил мне, что Ксейден был готов нарушить правила.
Уголок его рта искривился в одну из самых сексуальных усмешек, что я видела.
— В конце концов, тебе досталось два дракона. — Тут он помрачнел. — Через две недели я даже не смогу увидеть, как тебе бросают вызовы, не то что вмешиваться.
— Все будет хорошо, — пообещала я. — Кого не смогу победить честно, отравлю.
Он не смеялся.
— Давай, пора в постель. — Я наклонилась и поцеловала шрам на его брови. — Когда ты проснешься, будет только завтра.
— Я тебя не заслуживаю. — Его рука легла мне на бедро, и он прижал меня к себе. — Но все равно тебя оставлю.
— Хорошо, — я коснулась своими губами его. — Потому что, кажется, я тебя люблю. — Сердце неистово билось, паника разрывала грудную клетку.
Не стоило этого говорить.
Его глаза вспыхнули, объятия сжались.
— Кажется? Или ты знаешь?
Будь смелее.
Даже если бы он не чувствовал того же, хотя бы мне стоило сказать правду.
— Знаю. Я так дико тебя люблю, что жизнь без тебя представить не могу.
Он впился в мои губы и притянул меня, чтобы я его оседлала. Целовал так глубоко, что я потерялась в поцелуе, в Ксейдене. В нас. Уже не нужно было слов, когда он снял мою ленту, мою блузку, расстегнул мою юбку — ни на секунду не прерывая поцелуя.
— Встань, — сказал он, не отстраняясь от моих губ.
— Ксейден, — мое сердце грохотало.
— Ты нужна мне, Вайолет. Прямо сейчас. А я никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знаю, что делать с этим чувством, но стараюсь как могу.
Напор в его глазах, жесткость его слов должны были пугать, но не пугали. Я знала: этот человек, даже если бы утратил все самообладание, не причинил бы мне вреда.
По крайней мере физического.
— Уходи или оставайся, но в любом случае встань, — умолял он.
— Думаю, учитывая, как ты ловко управляешься с корсетом, две минуты — это преувеличение, — я взглянула на свою одежду.
Он ухмыльнулся и поднял меня со своих колен.
Я встала на ноги:
— Засекаю.
— Ты…
— Раз. Два. — Я загибала пальцы. — Три.
Он вмиг вскочил, а затем его губы прижались к моим — и я перестала считать. Слишком увлеклась лаской его языка, ощущением перекатывающихся мышц под моими руками, чтобы обращать внимание, куда делась моя одежда.
