В глубокой русской провинции, где казачество еще не ушло в историю, глава чиновничьего ведомства сталкивается с искушениями нравственности и государственной ответственности. С каждым днем его секреты становятся более опасными, а связи - все прочнее. Непонятные документы, беседы за закрытыми дверями, тайные встречи с монахами и загадочным гостьем в кабинете – все это создает уютную атмосферу запутанных отношений между людьми и государством....
Натянув ремни, он подождал, пока в повозке пристроится последний из чиновников, вновь зацокал языком, побуждая застоявшихся меринов прибавить шагу — и повозка в сопровождении надворного советника направилась прямиком к «Саванне», лениво дымящей трубами дежурного судового котла.
— … зачем тогда выжидал? Сразу бы выстрелил, как только ты подошел к столу, и все: в начавшейся суматохе он бы спокойно ушел, а вся вина за случившееся…"
"Наблюдая за тем, как сиятельный соратник перебирает ампулки сначала в своем «портсигаре», а затем и великокняжеском, Шиллинг тихонечко завидовал.
— … сплошные странности, Мишель. Такой демонстративный английский след заставляет думать, что…
Во-вторых, тому, как все ловко Александр Яковлевич спланировал и организовал: каждый из его людей знал свое место и свой маневр, не нуждаясь в дополнительных командах — в отличие от остальных свитских. В-третьих, штабс-ротмистр завидовал той особой близости меж князем и Его высочеством, что он урывками слышал и наблюдал: они разговаривали не просто как давние друзья, а как равные — а подобное в сословном обществе значило очень многое.
— А-аа!!!
Дернувшись от вибрирующего вопля, прилетевшего из сумрачной глубины лабаза, греющий уши офицер зарычал-зашипел от «приятного» ощущения вбитого в грудь раскаленного штыря, по вине которого его попеременно то морозило, то бросало в пульсирующий болью жар и нарастающую слабость.
— Кх-ха! Князь, это?
— Правда иногда бывает очень болезненной, Николай Николаевич.
Внимательно поглядев на его бледную (с прозеленью) физиономию, Агренев опять порылся в хранилище полезных ампулок, досадливо качнул головой и что-то сказал телохранителю Семену, вновь замаскировавшему свой грозный «Кнут» под безобидный чемоданчик.
