В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
И помимо них в левой части зала на стульях сидела грустная троица тех самых светлых: Люк, Дейдра и тот орк, который пал от рук ассасина. А возле противоположной стены восседал мрачный Гарик. Конвоиры повели меня именно к нему. Люди сразу же оживились и стали обсуждать предстоящий процесс.
Я же миновал трибуну, возле которой летал важный пикси в парике и в чёрной мантии, а затем молча сел на стул, который располагался метрах в трёх от ассасина. Тот покосился на меня, но ничего не сказал, а потом нам стало не до разговоров.
— Прошу всех успокоиться, — рокот в зале стал смолкать. — Итак, дамы и господа, сегодня мы собрались для того, чтобы увидеть, как многоуважаемая судейская коллегия разберётся в страшнейшем преступлении, которое произошло в Иерихоне…
Дальше он начал в красках рассказывать, как в тот злополучный дом прибыла стража и увидела обезглавленное тело тёмного игрока с ником Бад.
Я же покосился на Люка и его подельников. Те сидели с каменными рожами, а во взгляде парня я увидел усиленную работу мысли. Он явно был не намерен сдаваться и вряд ли выложит суду правду, скорее, светлый придумает свою версию событий, где Бада убиваю я, а лучница и орк все подтвердят.
Короче, у Гарика имеются варианты, но он вряд ли будет сильно уж кривить душой, так что наши показания должны совпасть. А то, что нас будут расспрашивать о том, что произошло в доме, это совершенно ясно. Тут вон и трибуна даже есть, возле которой вился пикси. А тот как раз сейчас повернулся к судьям и вопросительно посмотрел.
