Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Нигде не погибло и не покалечилось столько бойцов, как на этом пятачке, врезавшемся клином во вражеские позиции. Здесь толком не успели убрать тела погибших, а на минном поле они лежали как попало. Безногие и безрукие, с разорванными животами, голыми ляжками, с которых сорвало взрывной волной штаны и белье. Даже прикрыть срамоту было невозможно, мины стерегли свои жертвы, которые медленно распухали и разлагались во влажном воздухе, да еще подогреваемые осенним солнцем.
Немецкие снабженцы на дальнем склоне очень спешили, забывали пригнуться. Их поймали в прицел одновременно Ходырев и Глухов. Родные немецкие пули: трассирующие, бронебойные, разрывные, летели с двух сторон, сближаясь в точке, где тряслись с обеденными харчами интенданты. Десятилитровый термос с горячим кофе-молоком словно взорвался, выбросив из отверстий сладкий кипяток.
Снабженцу обожгло затылок, он бросился на дно траншеи. Горячая жидкость текла на шею, обжигала, он терпел, лишь перевернулся на бок. Его напарник, не такой быстрый в движениях, непростительно упустил секунды, он не хотел падать в размазанный взрывом труп русского, который лежал здесь со времен летних боев. Тело безвестного славянина давно истоптали, и запаха не осталось, торчали лишь обрывки ткани, кожи да искрошенные серые кости. Но напарник побрезговал ложиться рядом с русским, сделал два лишних шага и вдруг пронзительно вскрикнул.
На войне ненужная брезгливость обходится дорого. Пуля пробила добротную каску с заметным усилием. Она даже не звенела, а каркнула, словно расколотый толстый орех, уступая мощности разогнавшейся пули. Получилась мелкая аккуратная дырка с левой стороны и безобразная рваная пробоина с правой. Сплющенная согнутая пуля вынесла в пробоину клочья кожи, струйку мозга вместе с кровью, и все это брызнуло в лицо более осторожного солдата, лежавшего на дне траншеи.
А пулеметы догоняли падавшего снабженца, вскрыли термос с теплым гороховым супом-пюре, перебили шею и опрокинули в узкий лаз уже мертвое тело.
Штрафники стреляли и хохотали, будто сошли с ума. Сечка подсовывал Ходыреву новую ленту. Прокофий Глухов долбил очередной ход сообщения, желая похоронить там мертвых и живых. Воренок держал наготове запасную ленту и приговаривал:
– Так их уродов! Сладко жрать хотели… нажретесь от пуза.
Надым отвлекся от хозяйственных дел, взял прислоненную к стене винтовку и отсалютовал пять раз подряд. Стрелял и тонко выкрикивал непонятные слова горец Ягшиев. Его друг лежал все еще непогребенный, в этом грехе были виноваты германцы.
Саше Бызину попался ящик с осветительными минами. В полуденном солнечном свете шары на парашютах горели не ярко, словно тусклые фонари, но немцы восприняли салют как оскорбление.
