Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Хотя бы могли рассчитывать на спокойный сон. Бедолаги на правом берегу не знали, что будет с ними даже через час. Их могли сгрести и снова бросить в безнадежный бой на высотах. Людей, отбившихся от своих полков, оказалось великое множество, они сидели группами, целыми взводами. На разостланных шинелях лежали винтовки.
Старшина Шмаков рассказывал о своей жизни.
– Я ведь на Рождество родился. Деревня Шорнино Вятской губернии.
– А мой хутор Острожки называется.
Но Павел Кузьмич, погруженный в воспоминания, не слышал меня.
– Говорят, кто на Рождество родился, тот счастливым будет. А я чегой-то большого счастья не видел. В наших краях морозы под сорок заворачивают, а в конце августа дождь идет. Земля бедноватая, зато лес всех кормит. Работать с десяти лет начал, до того надоело, что в армию с удовольствием шел. С января сорок второго воюю. Все мои дружки пропали, а я четыре месяца в госпитале отлежал. Осколок в колено угодил.
– Не похоже, прыгаешь, как козел, – засмеялся я.
– Пока молодые, все заживает. Когда под Ростовом в госпитале лежал, чайник вина купили на последние деньги. Сидели выпивали, никому не мешали, а к нам один лейтенант прицепился. С нами капитан вместе был, простой мужик, тоже раненый. Он не выдержал и лейтенанта чайником огрел.
– Конечно, не полным. Кто бы ему позволил вино изводить?
Замолчали. Каждый думал о своем. Не такой уж Шмаков невезучий. С января на фронте, а живой. Гришка Черных и лейтенант Кравченко месяц всего провоевали. Бывалые солдаты завели разговор про женщин, а я вспомнил, что мы остались без шинелей, побросали их во время спешного отхода. Ночи уже стали прохладными. Спать в гимнастерке на голое тело, да еще на песке, показалось малопривлекательным. Я вежливо перебил старших и объяснил ситуацию. Шмаков согласился, что без шинелей спать холодно, особенно на песке. За ними надо отправляться на другой берег, а для этого требуется разрешение ротного или даже комбата. Такое разрешение я получил. Маленький лейтенант Суслин, с которым мы подружились после разведки, попросил захватить шинель и для него. За это он угостил меня табачком.
Разрешение получил быстро. На правый берег пропускали свободно, какой дурак попрется навстречу наступающим немцам? Однако такие люди находились. На западный берег перебрасывали части, нетронутые ржавчиной поспешного отступления. В их числе находилась танковая бригада. Мощные «тридцатьчетверки» и танки помельче, Т-60 и Т-70, двигались вереницей. С высоты башен на толпу гомонящих возле переправы людей смотрели спокойные, уверенные в себе командиры машин.
Я видел в степи десятки наших подбитых и сгоревших танков. Они сражались смело. Машины, которые шли через понтонный мост, вряд ли вернутся назад, и танкисты это знали.
