Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В шествии обреченных машин виделась мрачная решимость драться до конца. Лейтенанты из танковых люков лишь скользили взглядом поверх толпы, которая невольно замолчала. Они были в этот момент гораздо выше всех нас. Тысячи людей провожали взглядом танки, которые вскоре вступят в сражение. Сами они бежали от смерти и боя, легко находя себе оправдание, что немец прет и остановить его нельзя.
Танкисты произвели впечатление и на барахольное отделение, которое я возглавлял. Ваня Погода смотрел вслед танковой колонне, потом сказал:
– Вот кто герои. Не то что мы со своими железяками.
– Радуйся, дурак, – отозвался Анкудинов. – В этих гробах долго не живут.
Беззубый окруженец вполне освоился в роте и покрикивал на молодых бойцов. Он пригнал брошенную кем-то подводу. Мы погрузили на нее десятка два шинелей. Красноармейцы бросали их возле переправы, чтобы было легче бежать. После шинелей, не размениваясь на мелочи (фляги, ремни, вещмешки), подобрали среди оставленного имущества необходимые вещи. По просьбе дяди Захара с трудом отыскали в темноте мешок индивидуальных пакетов для перевязки, поставили на дно повозки ящик дефицитных гранат Ф-1. Подобрали также пятизарядное противотанковое ружье Симонова, о которое я споткнулся. Не лишними показались саперные лопатки и картонные коробки патронов.
Среди множества самых неожиданных вещей, разбросанных в радиусе километра от переправы, бродили растерянные люди. Красноармейцы, которые не надеялись перебраться на восточный берег через мост и боялись патрулей, мастерили самодельные плоты или плыли через Дон на бревнах, толкая их перед собой. Но это были самые активные. Бойцы, не умевшие плавать или охваченные апатией, просто лежали или бесцельно шатались, некоторые крепко выпившие. Тимофей Анкудинов, у которого снова разболелись остатки зубов, пытался найти спирт.
– Брось, разве отыщешь в темноте?
– Должон быть, – упрямо ворошил бидоны и ящики Анкудинов.
Ни спирта, ни продуктов не нашли. Возле кучи саперного имущества сидел мрачный капитан и курил. Я разглядел его при свете спичек, которыми мы разжились в достатке.
– Погаси огонь, – раздраженно сказал капитан. – Хочешь бомбу сверху поймать?
Я предложил ему пойти с нами.
– Куда все это девать? – устало ответил он.
– Пилы, топоры, гвозди, противопехотные мины, – загибал пальцы саперный командир. – Спираль Бруно, двадцать мотков. Дорогущая проволока специальной закалки.
Среди прочих наименований я ухватился за мины. Мысль заминировать подходы к окопам заставила меня расспросить капитана подробнее. Он объяснил, что это неосуществимо, так как потребуется большое количество мин и самое главное, специалистов. А я таковым не являюсь, не знаю даже элементарных правил маскировки.
