Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Зенитное прикрытие колонны состояло из счетверенной установки на прицепе. Бомба опрокинула установку, расчет разбежался. Одна из пехотных рот была пулеметной. Двадцать или тридцать современных машингеверов могли бы сорвать атаку деревянных, обтянутых перкалем машин, однако этого не произошло. Пулеметчики разбегались вместе со всеми, унося ноги и оружие. Мы оживленно переговаривались, наблюдая за картиной разгрома, но через несколько минут нам самим пришлось несладко.
Замыкавшее колонну пехотное отделение бежало к оврагу. Как рассказывал потом Захар Леонтьевич, вся группа сидела на краю промоины. У кого-то из ребят не выдержали нервы, они бросились убегать. Бомбардировщики уже закончили работу и возвращались на свой аэродром. Немцам никто не мешал открыть огонь. Сразу погибли двое-трое ребят, остальные припустили еще быстрее. Дядя Захар пытался показать направление, но его не слушали. Упал еще один призывник, второй поднял руки, но тут же получил пулю в живот.
Ребята бежали в нашу сторону. Фрицы, вымещая злость за внезапный налет русской авиации, преследовали их, стреляя на ходу. Шмаков приказал открыть огонь. Три винтовки ударили одновременно, нажал на спусковой крючок и я. Автомат, к которому не привык, бился в руках, блестящие гильзы отлетали в сторону. Чтобы лучше видеть цель, привстал на колено, моему примеру последовал Саня Тупиков. Отделение немецкой пехоты развернулось при первых же наших выстрелах в правильную цепь. Но еще до этого чья-то пуля срезала вражеского унтер-офицера.
Возникло минутное замешательство, цепь залегла. Я посылал очереди, не давая фрицам подняться. Саня Тупиков и Кушнарев стреляли торопливо, дергая затворы, и не успевали прицелиться. Шмаков, закусив губу, держал оружие уверенно, как на стрельбище. Его пули если и не попадали в цель, то летели совсем близко от вражеских солдат. Это вносило растерянность. Вряд ли мы сумели бы долго противостоять опытному пехотному отделению, но появились еще два бомбардировщика «Су-2», эти самолеты стали нашим спасением.
По команде Шмакова мы побежали прочь, уверенные, что родные «сушки» нас не угробят. Такой уверенности у немцев не имелось, и они остались лежать в траве. Догнали своих через километр и побежали вместе. Кушнарева подводило плоскостопие, и он стал отставать.
– Давай винтовку, – предложил я.
Он шагал, вывернув ступни, и сильно хромал. Тем не менее прибавил ходу. Мы потеряли во время неожиданной встречи с немцами еще шесть человек, после чего Шмаков повел взвод южнее. Авторитет командиров отделений Кушнарева и Тупикова вырос. Оба стреляли по врагу, возможно, и без большого успеха, но для первого боя вели себя смело. Я спросил Шмакова, какие записи сделать напротив фамилий выбывших.
