Опросив ребят, поставили в отношении четверых «погиб в бою», двое стали числиться пропавшими без вести в боевой обстановке.
На следующий день пошел первый дождь за долгое время. Никакого облегчения он не принес. Дул холодный ветер, мы промокли до нитки, ноги разъезжались по мокрой глине. Все же сумели добраться до своих. Комбат Рогожин, выслушав доклад младшего лейтенанта о бомбежке Сталинграда и наших злоключениях, посоветовал:
– Ты, Павел, не слишком болтай. Город разрушили, эшелон уничтожили, да еще эти предатели… вредных слухов и так хватает.
– Понял, – ответил младший лейтенант.
Я тоже согласно кивнул. Ни к чему еще больше накалять обстановку. Поделился лишь с близкими друзьями. Ваня Погода, обнимая меня за плечи, говорил:
– Мы думали, ну, все, пропали. Про бомбежку и по радио передавали, неужели все так страшно было?
– Страшно, Ваня. Когда мы уходили, весь город горел.
Три дня сидели под дождем. Кажется, немецкое наступление из-за нелетной погоды тоже замедлилось. Затем объявили, что батальон отправляется на формирование.
Никак не ожидал, что в такое сложное время можно устраивать переформировку. Но роты после боев и отступления на две трети состояли из новичков, некоторых не успели переодеть в военную форму, во главе взводов стояли сержанты. Командование даже в этой сумятице приняло верное решение. Чтобы сохранить боеспособное подразделение, его надо полностью укомплектовать и обучить бойцов. Такое одолжение десантному батальону было сделано лишь потому, что его собирались использовать дальше на самых опасных участках.
Глава 7 Смерть в оврагах
После прорыва немецкой бронетанковой колонны к северным окраинам Сталинграда советские войска в конце августа и первой половине сентября не только оборонялись, но и наносили контрудары. Если оборона была упорной, то крупные и мелкие контрудары являлись не слишком успешными.
Снова применялась тактика растопыренных пальцев. Атакующие красноармейцы шли густой цепью по голым холмам, часто без прикрытия танков. Их уничтожали пулеметным и артиллерийским огнем, подпустив ближе. Потери несли огромные, степь вокруг города просто усеяна братскими могилами, безымянными и теми, что отмечены обелисками во всех окрестных селах и просто в поле. Сомневаюсь, что их вообще кто-то считал. Из-за Волги переправлялись многочисленные маршевые части, они перемалывались, на смену им приходили новые.
Поддержка танков мало что меняла. Их выбивали с расстояния километра немецкие 75-миллиметровки с отличной оптикой и очень эффективными подкалиберными и кумулятивными снарядами. Об авиации и говорить нечего. В воздухе безраздельно господствовал в тот период 4-й воздушный флот Рихтгофена.