Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
Самой страшной и коварной ловушкой была Вика. Она буквально обволакивала меня собой. Как осьминог выпускает чернильное облако, так она умела выпускать мягкий, нежный туман, такой, знаете, теплый, розовый, ароматный. Она умела использовать людей. Пресс-центр она превратила в свою свиту, все, от заместителя до редактора, стали мальчиками и девочками у нее на побегушках.
– Неужели? – удивилась Маша. – Я была в пресс-центре, со всеми познакомилась. Мне сложно представить Татьяну Лысенко, Вадима Серебрякова и тем более Феликса Нечаева в роли мальчиков и девочек на побегушках.
– Как раз Феликса она использовала без всякой меры, как будто он был ее собственностью. Впрочем, я подозреваю, это ему нравилось. Она пускала его в самые интимные сферы своей жизни.
– То есть?
– Ну, могла попросить застегнуть ей лифчик. Или отправить к себе домой за какой-нибудь мелочью. Однажды перед пресс-конференцией у нее сломался каблук, она послала Феликса за другими туфлями. Даже мне было неловко. Я предложил, чтобы поехал шофер, но она сказала, шофер обязательно перепутает и привезет не те туфли.
– А Феликс разбирался в ее гардеробе? Знал, где что лежит?
– Я же объясняю, она сделала его чем-то вроде своей дуэньи, при этом она могла не то чтобы унизить его, но у нее был такой стилек, знаете, подпустить к себе человека очень близко, а потом внезапно щелкнуть по носу, показать, что он для нее пустое место, после этого опять приласкать, подольститься. Она это так элегантно проделывала, что многие теряли голову.
