Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
«Господи, помоги!» – взмолилась про себя Маша, когда он, прикуривая, съехал на обочину и успел притормозить в нескольких сантиметрах от стального основания рекламного щита.
Он вел машину, как пьяный. Так водил только ее отчим. Рязанцев вообще чем-то напоминал отчима, народного артиста. Он тоже любил произносить монологи за рулем. Конечно, Рязанцев не пил в ресторане, но жалость к себе пьянила его сильней алкоголя. Совсем некстати пришло в голову, что как раз где-то здесь, на Ленинградке, мама с отчимом попали в аварию.
– Мне пятьдесят лет. Я лидер крупнейшей оппозиционной партии, глава влиятельной думской фракции, я баллотировался в президенты и набрал солидное число голосов. Если бы мою предвыборную кампанию организовали лучше, разумней, я набрал бы больше. Нет, я понимаю, президентом России я не стану, и мне не надо этого. У меня есть своя ниша в политике. Хотя, кто знает, если я очень захочу, по-настоящему захочу, не буду отвлекаться на ерунду, на множество всяких пустяков… – он помолчал минуту, напряженно думая, и вдруг выпалил, громко и сердито: – Чем я хуже того, кто победил? Тут дело в простом везении, ну и еще в цинизме, в изворотливости, в умении перешагивать через трупы соратников и соперников.
"«Успокойся, дорогой, президентом ты не станешь, это тебе не грозит, и сильной команды у тебя не будет, потому что ты сам слабый, – ехидно заметила про себя Маша, – и вообще, мне тебя теперь совершенно не жалко. Ты как будто забыл, что твою Вику убили.
– Мало того что женщина, которую я любил, оказалась предательницей, – продолжал между тем Рязанцев, безобразно виляя колесами, – меня еще и шантажируют.
