Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
– Я слышала, в Прибалтике люди моего поколения по-русски уже не говорят, даже если знают язык, – она опять зевнула.
– Устали? – сочувственно спросил Саня.
– Ужасно, – она потерла глаза и оглядела веранду. Взгляд ее упал на книжку, оставленную Лисовой на журнальном столе.
– «Джен Эйр». Неужели вы это читали, пока ждали Евгения Николаевича? Никогда не думала, что современному русскому сыщику могут нравятся такие сентиментальные романы.
– Нет, конечно.
– А, это, вероятно, читает полная дама в красивой шали, – догадалась Маша.
– Почти. Она помощница по хозяйству, – они оба перешли на шепот, подвинулись друг к другу поближе и сами не заметили этого.
Дверь открылась, вернулся Рязанцев, катя перед собой сервировочный столик, на котором стоял большой медный кофейник, три чашки, вазочка с печеньем.
– Я вижу, вы уже нашли общий язык, – хмуро заметил Евгений Николаевич, – вот и отлично, потому что одна голова хорошо, а две лучше. Светка предупредила меня, что вам нельзя доверять, – обратился он к Арсеньеву с кривой усмешкой, – что вы очень черствый, бесчувственный и хитрый человек.
– Спасибо, – хором ответили Арсеньев и Маша, переглянулись и рассмеялись.
То ли Арсеньев так сильно устал от Лисовой, то ли давно не общался с милыми молодыми женщинами, но эта американка нравилась ему все больше.
– Думаю, она еще вернется, – сказала Маша, – она забыла здесь свою книжку.
– Она непременно вернется, – подтвердил Арсеньев, – книжка будет только предлогом. Ей очень интересно, о чем мы здесь собираемся беседовать.
– Да? – густые брови Рязанцева медленно поползли вверх, потом вниз. Он смерил Саню задумчивым взглядом и спросил: – Как вы вообще с ней поговорили? Успешно?
Арсеньев замялся, покосился на Машу и, принужденно кашлянув, произнес:
– Ну, в определенном смысле успешно.
– Можете спрашивать при Маше, – разрешил Рязанцев и стал разливать кофе по чашкам.
– Хорошо, как скажете. Это прежде всего касается вашей жены. Какие у них со Светланой Анатольевной отношения?
– Замечательные отношения, они же ближайшие подруги, еще с университета.
