Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
В красивой шкатулке, отделанной перламутром, лежал рулон широкого лейкопластыря, ножницы и три тюбика губной помады, суперстойкой, разных оттенков, от алого до темно-вишневого.
Пистолет «ИЖ-77» нашли почти сразу. Феликс не отличался богатой фантазией и спрятал его в ящике с нижним бельем.
Он держался удивительно спокойно.
– Как вы догадались? – спросил он Арсеньева, когда увидел у него в руках пистолет.
– По скелету в юбочке, – ответил Саня.
Когда его усадили в машину, он потребовал, чтобы на допросах, следственных экспериментах непременно присутствовали съемочные группы популярных криминальных программ.
Глава тридцать пятая
Доктор Сацевич Валентин Филиппович, лечащий врач Галины Дмитриевны, встретил Арсеньева и Машу у ворот больницы. Было ясное прохладное утро, начало одиннадцатого.
– Евгений Николаевич звонил полчаса назад, предупредил, что вы приедете, но не сказал, что так рано.
– Интересно, как он сам умудрился проснуться после вчерашней бурной ночи? – прошептала Маша Арсеньеву на ухо, пока они шли по пустым больничным коридорам.
– Будильник поставил, – хмыкнул Арсеньев, – я же предупредил его, что весь день буду занят и могу подъехать в больницу только с утра, вот он и расстарался.
– Что, простите? – доктор оглянулся. Он шел впереди и услышал их шепот.
– Ничего, это мы так, между собой, – улыбнулась ему Маша.
Они поднялись на третий этаж. На последней ступеньке Маша споткнулась о складку ковра и машинально схватила Арсеньева за руку.
– Вам холодно? – спросил он, наклонившись к ее уху.
– Да, немножко. Знобит от недосыпа, – прошептала она, все не отпуская его руку.
Лицо ее казалось страшно бледным, возможно, из-за мертвенного света люминесцентных ламп в коридоре.
– К сожалению, пока я не могу позволить вам поговорить с самой Галиной Дмитриевной. У нее совсем недавно был тяжелый приступ, и я не знаю, как она отреагирует на незнакомых людей, – сказал доктор.
– Она вот в этой палате? – спросила Маша, кивнув на закрытую широкую дверь.
– Да, а что?
– Ничего. Просто так… На этаже есть другие больные?
– Сейчас нет. Тут у нас только две палаты для VIP-больных, вторая пустует. Милости прошу ко мне в кабинет.
В кабинете у Сацевича было очень уютно. Маша упала в широкое мягкое кресло, закрыла глаза и потрясла головой. Доктор вызвал сестру и попросил принести кофе.
