Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
– Совершенно темная и загадочная история с телефоном, – произнес он, глядя то на Арсеньева, то на Машу, – никогда ничего подобного в моей клинике не случалось. Я очень буду вам признателен, если вы выясните, каким образом это могло произойти.
– Галина Дмитриевна выходит на прогулки? – спросил Арсеньев.
– Да, конечно, каждый день, обязательно в сопровождении сестры или няни. Вы думаете, кто-то мог ей передать телефон во время прогулки? Сразу скажу: это совершенно исключено. У нас серьезная охрана, посторонний человек не может проникнуть на территорию, к тому же кто-то всегда рядом.
– У нее диагноз – инволюционный психоз? – спросила Маша.
– Да, депрессивная форма, почти классический случай. Тоска, тревога, бред Котара.
Сестра вкатила столик, накрытый салфеткой. В кабинете вкусно запахло свежим кофе.
– Что такое бред Котара? – прошептал Арсеньев Маше на ухо.
– Бред собственной отрицательной исключительности, самообвинения, – тихо ответила Маша.
От первых глотков кофе щеки ее слегка порозовели.
– Скажите, Валентин Филиппович, течение непрерывное или приступообразное, с рецидивами?
– Вы, простите, врач? – удивился и почему-то слегка обиделся Сацевич.
– Нет. Я психолог, – Маша ласково улыбнулась ему. – Кофе у вас действительно отличный.
– Да… Понятно… – он принужденно откашлялся, – я думал, вы тоже из милиции. Ну ладно. Течение приступообразное. Приступы случаются нечасто, но достаточно бурно.
– А вылечить ее в принципе можно? – подал голос Арсеньев.
– Как вам сказать? Я боюсь, что на изначальный диагноз у нас накладываются элементы раннего сенильного слабоумия. Это серьезно усложняет картину.
– Простите, а какие именно вы наблюдали симптомы слабоумия? – спросила Маша."
"– Ну иногда она притаскивает всякий мусор в палату из парка. Однажды это была старая открытка с какой-то актрисой, потом кукла.
– Кукла? – хором переспросили Арсеньев и Маша.
– Да, старая пластмассовая кукла, образца шестидесятых. Сейчас, по-моему, таких не делают. Она валялась под лавочкой, на которой обычно Галина Дмитриевна сидит во время прогулок.
– Она что, нянчилась с ней? Играла? – спросила Маша.
– Нет. Просто принесла с собой и положила в тумбочку. Потом был тяжелый приступ.
– После того как у нее забрали куклу?
– Да. Но не потому, что ее забрали.
– Еще какие предметы она находила под лавочкой? – спросил Арсеньев.
