В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
Они уже стали появляться на вечернем небе, и их то накрывали, то снова открывали быстро мчащиеся рваные облака. В сумерках уже еле проглядывался берег. Фелюга торопливо уходила от него в море.
Кольцов остановился возле Атанаса, спросил:
— Может, лучше вернуться? Переждем еще день.
— Назад — нет. Рифы, мели, — попыхивая трубкой, ответил Атанас. — Лучше — в море. Болгария близко. Дом близко. Хорошо.
В сумеречной дали скрылся берег: фелюга бежала вдоль него.
К Кольцову подошла Елизавета Михайловны, спросила, указывая взглядом на Атанаса:
— Они чем-то взволнованы?
— Возможно, будет шторм, — как можно спокойнее сказал Кольцов и успокаивающе объяснил: — Но они надеются добежать до границы с Болгарией и там от него спрятаться.
— Мы что же, так и не увидим шторм? — с некоторым сожалением спросил Леня у Кольцова.
— Возможно, — ответил Кольцов.
— Жаль, — вздохнул Леня. — Я никогда не видел шторма.
— Лучше бы его не видеть.
— Убери один парус! — приказал Атанас, вставая вместо Косты за штурвал.
Коста бросился к мачтам.
В это время высокий водный вал настиг фелюгу и, словно молотом, с силой ударил ее в левый борт. Затрещала и рухнула на дно фелюги мачта, сбив Косту с ног.
— Гаси второй! — сквозь свист ветра Коста с трудом услышал команду капитана.
Он с трудом поднялся и бросился ко второй мачте. Но под бешеным порывом ветра парус на ней затрещал и, разорванный надвое, жалкими тряпками заполоскался на ветру над фелюгой.
Волны свирепо охаживали фелюгу, то поднимая ее на гребень волны, то с силой роняя в кипящую пучину.
Затем он устал сражаться со свирепой стихией и, сидя в воде и двумя руками придерживаясь за вертикальный обломок мачты, наблюдал за трепыхающимися на ветру кусками разорванного паруса.
— Констанцу прошли? — донесся до него голос Атанаса.
— Не знаю. Вроде промелькнули какие-то огни.
— Идем к берегу. По-моему, это уже Болгария.
— Напоремся на рифы.
Атанас лихорадочно вращал штурвал, пытаясь поставить фелюгу поперек надвигающимся из моря валам.
Сверкали молнии. В их вспышках Кольцов видел вцепившегося в штурвал Атанаса… и Косту, опять тщетно пытающегося подняться на ноги и спасти обрывки второго паруса… мокрую Елизавету Михайловну, которая лежала рядом со сломанной мачтой, прикрывая своим телом Леонида, и молилась.
Ветер слегка поменял свое направление и подул теперь с моря.
