В небе над Черным морем висит чужая луна. Ночь на кораблях превратилась в ужасающую тишину, только хриплые голоса командиров и шепот разговоров оставались последними свидетелями обычного звездного неба. Врангель все еще там, на крейсере, прислонившись спиной к перилам и глядя в неизвестность — надежды сбываются слишком быстро, чтобы они могли вернуться домой....
— Яша! Его же надо вскипятить! — укоризненно сказала Нина.
— Маруська — генеральское дите. Его никакая турецкая зараза не возьмет, — бодро сказал Слащёв.
Нина отошла.
Слащёв еще некоторое время размышлял, потом обратил внимание на стоящих на пятачке русских. Встретился взглядом с одним из них, у которого было злое калмыцкое лицо, жестом руки подозвал его.
Жихарев несколько развязно подошел, но вежливо поздоровался, сказал:
— Я давно заметил, у вас, господин генерал, какие-то затруднения?
— Ровным счетом, никаких! — тоном, каким хотят поставить человека на место или дают понять, что ему не следует интересоваться чужими делами, сказал Слащёв.
— В ста шагах отсюда один из лучших отелей Константинополя «Империал». Для меня он дорогой, а как для вас — не знаю.
— А без шуток?
— Понял, у вас затруднения с деньгами.
— Сегодня — да. Завтра у меня будет миллион! — высокомерно сказал Слащёв.
— Значит, будем исходить из вашей сегодняшней кредитоспособности? Что вы предпочитаете? Гостиницу? Особняк? Частную квартиру?
— Мне нужно жилище, где бы я мог жить с определенным комфортом.
— Под комфортом вы понимаете тишину, уют, уединение и ласкающий глаз пейзаж? — спросил Жихарев.
— Ты — сообразительный малый, — сказал Слащёв. — И где же такое райское место?
— Это в квартале Везнеджилер.
— Мне это ничего не говорит.
— Улица Де-Руни. Там хозяин, который долгое время жил в России и хорошо знает русский.
— Ну, что ж! Если все то, что ты мне наобещал, правда, я заплачу тебе завтра вдвое больше, чем ты рассчитываешь.
— А сегодня?
— Не мелочись. Если я заплачу тебе сегодня, то уже без поощрительных процентов. Подумай.
— Хорошо. Завтра, так завтра, — согласился Жихарев.
— И не тяни долго! Видишь, солнце уже ложится на крыши домов.
С широкой набережной они свернули на деревянный Махмудов мост и, проехав по нему, немного поплутали по старой турецкой части города.
Потом долго ехали по пустырю с ухабистой грунтовой дорогой. Пролетку трясло и кидало в разные стороны. Пантелей одной рукой придерживал клетку с котом и филином, а другой уцепился за саквояжи. Нина держала в руках запеленатую Марусю, а Слащёв изо всех сил удерживал Нину, руки у которой были заняты, чтобы она не свалилась с пролетки.
— Скажи мне, чичероне, что это за квартал, в который нет дороги? — спросил Слащёв.
— Не волнуйтесь, господин хороший.
